И придет волчица… - Ирина Шевченко

– Можно, – оглядевшись по сторонам, разрешил стражник.

Вокруг трупа вились мухи. Садились на раздувшееся лицо, ползали по обнаженным рукам. А запах… Борясь с тошнотой, я подошла к тому, кого при жизни звали Велтар Катара-младший, потянулась дрожащими пальцами к грязной рубахе и одним взмахом ножа оттяпала кусочек… А Линка, наверное, скучает по папе…

– Зачем тебе это?

– Я обещала, что вытащу его. Значит, вытащу. Даже так.

– Галла…

– Молчи. Еще не все потеряно. Остался наставник.

– Они приняли все меры.

– Мы должны попытаться. Понимаешь, должны!

– Да-да-да, – зашептал Сэл, прижимая меня к груди, так, что слышно было, как колотится его сердце. – Мы попытаемся. И может быть, у нас даже получится.

Несший нас людской поток выплеснулся на забитую народом площадь. О том, чтобы подойти к окруженному стражей помосту, не было и речи, а живой коридор, по которому проведут приговоренного, щетинился мечами и пиками. Пять шагов, только пять шагов, а там – все пятнадцать. Но хуже всего, что они установили блокаду. На всю площадь и даже дальше.

– Шансов нет, – выдохнул Буревестник.

– Шансы есть всегда. Нужно подняться повыше. Как думаешь, жители этих домов продают места на балконах желающим посмотреть казнь?

– Наверняка все распродано заранее.

– Мы дадим лучшую цену.

Старуха с постной физиономией просияла беззубой улыбкой, увидев золотой, и впустила нас в свою каморку на третьем этаже большого каменного строения, предварительно изгнав из нее двух студиозов. Балкона тут не было, зато было распахнутое настежь окно.

– Хорошее это дело, – прошамкала она, пытаясь погладить меня по животу. – Когда колдунов жгут, сила от них идет. Куда дым, туда и сила. А ветер восточный сегодня, в аккурат в мое окошко задует. Я и внучка привести хотела, так невестка, зараза, не дала. Негоже, говорит, дитю на такое смотреть.

– Правильно говорит.

– Чего?

– Того! – Я с размаху влепила старушенции пощечину, и она упала на пол.

– Гал, ты что? – растерялся Сэл.

– Нервы. Свяжи ее чем-нибудь, а главное – рот заткни, чтобы не мешала.

– Что ты задумала?

– Хочу найти источник и разорвать блокаду. Потом мне понадобится всего секунда.

Купол, накрывавший площадь, казался непроницаемым. Но я знала, что ближе к источнику блокировки, амулету или магу, подавляющему чужую силу, плетение должно быть более тонким и нестабильным. Если удастся его распутать, я смогу воспользоваться силой, и мне понадобится не больше секунды, чтобы телепортироваться к наставнику, когда его выведут, накинуть «поводок», забрать Сэла, активировать собственную ловушку, вернуться в Марони и вытащить тэра Марко. И Велта…

Не получалось. Защита выглядела идеальной и, видимо, таковой и была. Но пока оставалось время, нужно было стараться, нужно было искать…

– Ведут, – глухо произнес Сэллер.

Гул и крики стихли, зазвучала барабанная дробь. В углу замычала спеленатая занавесками старуха…

Мне надо было заниматься куполом, думать о куполе… А я сквозь навернувшиеся на глаза слезы смотрела на шедшего в окружении четверых стражников человека. Он с трудом переставлял ноги, иногда спотыкался или останавливался, и тогда один из конвоиров толкал его в спину… Спутавшиеся волосы, почти совсем белые. Когда он уезжал из Марони, седины было совсем немного, а теперь…

– Галла.

– Просто не мешай, и у меня все получится!

Но я уже знала, что нет. Блокада установлена безупречно. Наверное, несколько магов, амулеты по периметру. Они хорошо подготовились. Ожидали… Кого? Очевидно, нас с Сэлом. Ведь остальные отказались от них. От него…

Устав биться о монолит прозрачного колпака, я нашла маленькую прореху. Слишком маленькую, чтобы разрушить блокаду, но достаточную, чтобы попытаться вырваться за границы лишенного магии пространства…

А наставника уже привязывали к столбу… Усердно, словно занимались привычным и любимым делом, обкладывали вязанками хвороста… Какой-то человек в черном поднялся на помост и начал говорить. Что – я не слышала, не хотела слышать…

– Гал…

– Не мешай.

Вырваться наружу, нащупать там… что-нибудь… Ветер! Я подхватила воздушный поток и заставила изменить направление… О боги, нет! Ветер лишь раздул пламя… Пламя? Когда они успели?

– Галла, – Сэл встряхнул меня за плечи, – нужно уходить.

– Нет…

Я отпустила ветер и потянулась к рваным клочкам облаков… Вместе. Все вместе. В большую темную тучу…

Вниз сорвались первые капли…

– Дрова политы маслом, они будут гореть даже под дождем. Пора уходить.

Капли дождя и другие – те, что текут по моим щекам. И я знаю, что Сэл прав, но уйти… Уйти у меня нет сил. Если бы он воспользовался советом Лайса и ударил меня, а не гладил по волосам, заставляя отвернуться от окна…

А я не могла не смотреть. Видела, как поднимается вверх волна огня, как морщится, пока еще не издав ни звука, наставник… Но скоро боль станет невыносимой, и он начнет кричать… Как я тогда, на поляне… Но в тот раз Медведь меня спас. А я его сегодня не смогу. Как бы ни старалась – не смогу…

– Пора уходить, – повторил Сэллер.

Первый, нет, не крик – рык. Рев попавшего в огненный капкан зверя. Медвежий рев. И это ужасно. Я знаю, потому что чувствовала то же, что и он сейчас…

– Никто не должен сгорать заживо, – прошептала я как заговор, как молитву…

Я совсем не это имела в виду, но Сэл сделал то единственное, что мог. Я услышала, как он взводит тетиву, как болт вошел в паз… Его арбалет слишком мал, дальность стрельбы и ударная мощь невелики… Но расстояние небольшое и…

– Уходим. – Чужой, незнакомый голос.

Я знаю, что он не промахнулся. И крик привязанного к столбу мага сменился возмущенным воем кровожадной толпы. Они поняли.

Прощайте, наставник. Простите…

Уже в своей гостиной я дала волю слезам: мы никого не спасли, никого не вернули. Хотя…

Я достала из кармана грязный лоскут и потянула за «поводок». Лафия испуганно завизжала, когда невдалеке от нее на ковер упал распухший труп. Одного я все-таки забрала.

На негнущихся ногах я прошла в соседнюю комнату. Обмакнула перо в чернильницу. Сэл за дверью рассказывал Эн-Ферро о нашем путешествии. Коротко, без эмоций, тем же чужим голосом.

– Ты правильно сделал, – сказала майла. – Никто не должен гореть заживо. Чародейка знает, она горела…

По бумаге расплылась клякса. И ни одного слова.

– Галчонок, я могу помочь?