Фарландер - Кол Бьюкенен

Че проснулся не в лучшем состоянии — с гадким вкусом во рту и тупой болью в голове. Такое могло бы быть, если б он накануне перепил, но он знал, что не пил. Оставалось только одно объяснение: он еще не совсем оправился от действия сока, которым несколько дней назад помазал лоб.

Сухой треск вдалеке... потом другой. Винтовочные выстрелы. Че открыл глаза — смеркалось. Над головой мигали яркие вечерние звезды.

Он заставил себя подняться. Выпрямился. Сделал шаг. И тут же покачнулся и грохнулся на спину. Полежал. Огляделся. Место было знакомое.

Справа подрагивал под ветром куст с тяжелыми, сочными ягодами на согнувшихся ветках. Че поморгал, потряс головой. День быстро тонул в сумерках, но он все же отыскал взглядом широкую горную речку, бегущую по дну долины, и прошел вверх по течению. В голове немного прояснилось. Че принюхался. Ветер нес запах пороха и горящего дерева. Теперь он знал, что увидит, если поднимется.

Окруженный лесом монастырь.

Пылающие здания.

С разных сторон к монастырю устремились огненные стрелы — артиллерия била по цели, и постройки разлетались горящими кусками стен и крыш. С высоких уступов на западной стороне долины вели огонь вооруженные винтовками снайперы.

Пламя разбегалось быстро, пожар захватывал все новые территории. На фоне зарева мелькали силуэты — штурмовики входили в лес по нескольким направлениям, повзводно. Не смолкая звонил колокол.

В животе заурчало. Сколько раз этот колокол звал его в трапезную, разделить ужин с другими.

Тучи наползали с запада, цепляясь за верхушки деревьев, стирая одну за другой звезды.

Че остановился на опушке леса.

Бой шел в тени, под деревьями. Дрались молча. Клинки, сшибаясь, высекали друг из друга искры. Кто-то в черном прорубался сквозь шеренгу штурмовиков, и лейтенант уже требовал сомкнуться и свалить наглеца. Другая схватка завязалась левее, ближе к главным воротам. Там тоже звенела сталь, гремели выстрелы и кричали люди.

Грохот взрыва и вспышка в полнеба. Че вздрогнул и оглянулся — верхняя часть башни, та, где жил старик Ошо, исчезла в облаке пыли. Крик вдалеке, то ли боли, то ли ярости — не понять.

Че отступил с опушки, не в силах больше смотреть на весь этот ужас. Опустив голову и глядя под ноги — время от времени сполохи пожара выхватывали из темноты клочки травы и перечеркнувшие тропинку полосы теней, — он направился к реке и повернул вверх. Монастырь скрылся из вида.

Дорогу он не забыл и скоро увидел то, что искал: лачугу Провидца.

— А, Че, здравствуй, — приветствовал его сидевший у входа старик.

Что ж, по крайней мере, он жил здесь под этим именем.

Че остановился и огляделся. Старик был, похоже, один и без оружия. В лачуге никто не прятался.

— Как ты? — спокойно спросил Провидец.

Внизу снова громыхнуло, да так, что земля дрогнула под ногами. Вместо ответа, Че пожал плечами. Он просто не знал, что сказать.

Старик кивнул и похлопал по траве рядом с собой, приглашая гостя сесть. Че замялся, словно сама трава могла таить в себе неведомую опасность, но от предложения отказываться не стал.

Какое-то время они сидели молча, прислушиваясь к звукам боя.

— Мы никак не могли понять, куда ты запропастился, — заговорил старик слабым, дрожащим голосом. — Но теперь знаем.

— У меня не было выбора, — ответил Че.

— Похоже что так. Ты не из тех, для кого предательство ничего не значит. Будь иначе, я бы знал.

Грудь сдавило. Че опустил голову.

— Я тебя не осуждаю. — Провидец похлопал его по руке. — Мы делаем то, что должны. Но скажи, что происходило с тобой после того, как мы разговаривали здесь в последний раз?

Че потер шею. В прошлой жизни он хорошо знал этого человека, но что сказать ему теперь? Что он вообще делает здесь? Зачем пришел? И почему они разговаривают вот так свободно и спокойно, будто друзья? Но тут внизу снова затрещали выстрелы, и Че вспомнил, почему он здесь, а не там.

— Когда я жил здесь, мне постоянно снилось, что я кто-то другой. Теперь я тот, другой, и каждую ночь вижу себя тем, кем был раньше. Прошлое раскололо меня надвое. Убежать от него не получается, как бы ни пытался.

— Ты не прав, Че. От прошлого убежать нельзя. — Старик наклонился поближе, так что гость почувствовал его дыхание. — Можно только сидеть и ждать, пока оно покинет тебя.

— Я пытаюсь, — вздохнул Че. — Медитирую, как меня и учили, но все равно разрываюсь.

— А что твой Чан? — спросил Провидец, как будто это имело какое-то значение. — Такой же сильный, каким и был?

— Мой Чан? — Он презрительно фыркнул. — Если у меня и было когда-то что-то такое, то я давным-давно его промотал. Я не тот, за кого ты меня принимаешь.

— Я знаю, кто ты, — с полной уверенностью заверил его старик.

— Так скажи мне.

— Ты — смех из самого нутра твоего.

— Мне сегодня не до загадок.

Уголки иссохших губ едва заметно дрогнули. Провидец посмотрел на горящий монастырь, и черты его заострились.

— Когда ты только пришел сюда, я заметил тебя не сразу. Молодые — они как летние бабочки, прилетают и улетают. Но потом обратил внимание, что в определенные дни, когда воздух бывал тих или ветер дул в нужном направлении, из монастыря доносились обрывки смеха. Смех этот был особенным. Не принужденным. Не показным. Но естественным. Искренним. Произвольным. Как у ребенка, испытывающего чистую радость. — И, словно соглашаясь с собой, Провидец кивнул. — Я спросил себя... спросил, кто же смеется так хорошо? Я перебрал всех рошунов, всех, кого знал, но ответа не нашел.

Оставалось только ждать. Ответ приходит всегда, если ждать достаточно долго, ты замечал? Так и получилось. Однажды твой учитель привел тебя сюда, чтобы я заглянул в твое сердце и сказал, что вижу. И мне сразу стало ясно, кто творец того смеха. В тебе есть веселость, и она сильнее твоих демонов.

Языки пламени вырывались из-под крыши северного крыла монастыря. Горела трапезная, куда Че приходил тысячи раз, где ел, слушал разговоры старших.