Черный корректор - Павел Мешков

– К берегу!

Что хорошо весной – лодку загоняешь прямо в сад. Мы выволокли осетра на берег, под яблоню, и жена потребовала немедленно ехать снимать снасть. Я возразил, что по возвращении мы можем не застать осетра дома или застать его в обществе рыбоохраны.

– Вот рыбу приберем и снимем… – пообещал я.

Вопрос о немедленной поездке отпал сам собой, когда из вспоротого осетра я начал выкладывать в таз черно-серые, чуть отсвечивающие жемчужным изумрудом ястыки, полные икры…

Провозились мы часа два с половиной. Может, кто-то и быстрее управляется, ну и флаг ему в руки! А мы только в такие сроки уложились. Но через два часа все, что должно лежать – лежало, что должно висеть – висело, и было достаточно хорошо заныкано по разным углам.

Устал я, правда, порядочно, да и жена притомилась, и руки у нее разболелись. Так она ж всю икру пробила, а это вам не в носу ковыряться! Пока икра солилась, я осетрину добрым словом и полстаканом коньяка помянул, как и положено. Только вот боль в боку вернулась и отдавать начала то в живот, то в спину. Не очень-то и сильная боль, терпеть можно, но жена заметила и всполошилась:

– А ну, – командует, – хватай все что нужно и поехали снасть снимать!

Я бы рад возразить, но чувствую, что права она, да тут еще мне дыхалку перехватило.

– Да это мы с тобой из секретов рыбу не вытащили… – предположил я, но жена мне напомнила:

– Ты обещал!

Боль отпустила, едва подняли снасть. Предчувствия жену не обманули: на крючках, чуть ли не в ряд, дергались две севрюжки и осетренок-челбаш. Пришлось повозиться. Пока одного чакушишь да с крючков снимаешь, товарищи его спокойно вести себя не желают, дергаются, заразы! Ну а крючки на снасти так и подпрыгивают, норовят вцепиться, только уворачивайся. Зевнешь – мало не покажется!

Победил я эту троицу, покидал в лодку, держусь за снасть, отдуваюсь и без особой надежды говорю жене:

– А может, пусть постоит еще пару часов? День хороший… Видишь, какой фарт попер!

– Я тебе сейчас дам «фарт»! Выдирай! А если что-нибудь очень большое попадется – будешь подыхать вместе с рыбой?! Да и куда тебе ее?

В общем, костерила она меня всю обратную дорогу. Так я ж и не спорил, пока она и секрета поснимать не потребовала. Мотивация была та же: живой и здоровый я был жене нужнее, чем больной в гробу. Но тут я уперся. Не насчет гроба, а вообще… Отказался снимать секрета.

– Рыба, она сама на вешала и в коптилку не полезет! Ее ловить надо и обихаживать! А здоровье, оно или есть, или его нет…

– То-то я смотрю, ты отдуваешься как паровоз!

– А вот это очень даже поправимо! – уверенно заявил я. – Подгребай вон к тому секрету.

Одышка враз прошла, да и ошибиться было трудно: секрет дергался, будто его собаки трепали. Оказалось, я прав! Довольно крупная щука прогрызла сетку секрета и застряла жабрами в дыре, но я ее спас и бросил в лодку.

А у жены, уже в доме, случилась истерика, когда вся пойманная рыба, включая челбашонка, оказалась икряной. Она смеялась сквозь слезы до тех пор, пока я, на полном серьезе не предложил всю икру пожарить на сковородке.

– Иди занимайся своими делами! Или, может, сначала снасть поставим?

Ну, язва, одним словом!..

В воскресенье дядя Миша приехал не один. На хвост ему упал дядя Олег. Как он сам объяснил, когда я перевозил их через Яману на остров:

– Срочно нужен недельный отдых на природе! А ты что – возражаешь?

Против я не был. Да и вообще противников не предвиделось. Даже жена не любила оставлять меня на острове одного. Она считала, что «место здесь какое-то нечистое» и что «оно себя еще покажет».

А дядю Олега, похоже, действительно сильно тянуло на природу. Он готов был немедленно натянуть резиновый костюм и идти проверять секрета. Но традиция есть традиция, и мы сели пить чай. Здесь я как можно более небрежно спросил:

– Могильник разгребать будете? – и поставил на середину стола кастрюлю с зернистой икрой.

– О-о-о! – восхитился дядя Олег, сооружая бутерброд. – Браконьерам бог послал кусочек… А ты, Лора, чего не ешь?

– А она уже наелась! – хохотнул я. – По самое «не хочу».

Жена посмотрела на меня без особой доброты, но ничего не возразила.

Дядя Миша заглянул в кастрюлю и поинтересовался:

– Домой – есть?

– Есть, – успокоил я. – На эту и щучью банок не хватило.

– В погребе… – уточнила жена.

Дядя Миша не поленился, встал и, приподняв крышку погреба, озвучил вопрос, который задали Петька с Чапаевым китайским войскам на границе:

– Это где ж мы вас хоронить-то будем?

Дядя Олег с бутербродом вслед за дядей Мишей глянул в подпол на разнокалиберные банки и кастрюли и едва не подавился:

– Вы че, транспорт с Кировского киданули?!

– Не-а! Бог послал. – Я ткнул пальцем в кастрюлю на столе. – Так что это ваш завтрак.

– Завтрак что надо! – похвалил дядя Олег. – Только как это вам так подвезло? Краснуха что – решила метать икру в саду?

Я рассказал. Все по порядку. Жена только изредка подправляла меня, если я очень уж сильно в сторону уезжал. Когда я добрался до логических выводов, дядя Миша осторожно предположил:

– Может, это серия совпадений?

– «Серия совпадений» уже была, – съязвил дядя Олег. – Когда ты на заднем дворе яму откопал и червяка-плазмоплюя замочил. Вот это была «серия»!

Случай был свежий, яркий и легко запоминающийся. Поэтому дядя Миша возражать не стал, но с сомнением в голосе спросил:

– Это что же: теперь еще и святые по острову шататься будут?

– Ну, скажем, если исходить из принципа инь-ян, то кто-то подобный должен был давно появиться после проблем с ямой, – с умным видом заявил я. – И не моя вина в том, что в данном случае благодать рухнула на мою красивую голову. А если здесь применим еще и принцип «всем сестрам по серьгам»…

– Что, шея уже прошла? – вдруг прервала мои измышления жена. – И бок – тоже? Чтоб больше никаких снастей не ставили!

И было в ее голосе что-то, заставившее дядю Олега с интересом разглядывать поверхность стола, а дядю Мишу – быстро допить чай и слинять со словами:

– Я к Сухоруковым схожу. За банками. А то как-то нехорошо – икра в кастрюлях…

Дядя Миша с Ларисой уехали в город часа за полтора до заката. Всю икру они, понятное дело, забрать не смогли – в машине много не спрячешь, и дядя Миша порывался приехать на следующий день. С трудом, но мы его отговорили, мотивируя тем, что не стоит во время паводка мозолить глаза ментам на посту в Камызяке.

Так как всю свежепойманную частиковую рыбу мы загрузили в багажник машины, дел до заката особых не предвиделось, и дядя Олег извлек из своей сумки пузырек водки. Он налил в стаканы по чуть-чуть, буквально «чтобы солнце побыстрее зашло» и, уже закусывая ложкой икры, невесело сказал: