Кузнец из преисподней - Виталий Сертаков

Минут сорок двигались без приключений, вдоль широкой однопутки, уложенной в чреве бетонного тоннеля трехметровой высоты. По стенам змеились поросшие мхом и паутиной кабели, в гнездах слепо поблескивали небольшие прожектора. Ширина тоннеля превышала десять метров. Вентиляция все же присутствовала – кое-где ощущался слабый, но устойчивый естественный приток. Боковые ответвления чередовались с ливневыми колодцами и резервными кингстонами. Тоннель все время уходил вниз, затем начался плавный поворот налево. Кое-где из щелей сочилась вода, но между шпал пока было сухо. Сторожевые кошки вели себя спокойно, только рыкали, когда на пути, среди щебня встречались черные застывшие капли, похожие на смолу. В таких случаях звали Цырена. Человек-леопард становился на колени, нюхал кровь оборотня, трогал ржавые рельсы, мрачно скалил зубы. Его личный враг ложился тут на отдых и зализывал раны.

На арочном своде, выложенном белым кирпичом, с замковым камнем посередине, плясали отсветы факелов. В стенах через равные промежутки темнели пазы. В некоторых из них сохранились части механизмов, похожие на задвижки. После третьего низкого перрона стали встречаться старинные колодцы с чугунными ступенями. К колодцам подводили котов, но обоняние ничего не подсказывало хищникам. Зато Хранитель памяти уже в третий раз шептался с Цыреном и Черным Дедом. Президент не встревал, справедливо полагая, что каждого из них заменить не в силах.

Угол наклона постепенно уменьшился, тоннель теперь вел горизонтально. Запахло сыростью, появились лужи и насекомые, часто закапало с потолка. Отряд стал чаще останавливаться, поскольку Карапуз приказывал проверять каждый поворот, каждый лаз. Почти все боковые проходы оказались подтопленными. Артур и Орландо неоднократно сверялись с картами. Получалось, что под Большим прудом они давно прошли и уверенно направлялись к станции Александровская. Все именно так, как рассказывали предания о царской подземке.

Однажды в боковом тупиковом проходе солдаты наткнулись на спрессованную временем кучу мусора. Из рвани выглядывал носик старинного чайника, бронзовая каска с фонарем и обрывки арматуры. Спустя сорок метров снова обнаружились следы халатности – китель с позеленевшими пуговицами, ботинки, обрывки каких-то амбарных книг с чертежами. Вполне вероятно, что строители сворачивали работы в спешке. Наконец авангард уперся в развилку, и Артур воочию столкнулся с российской историей.

На кольцевой рельсовой развязке замерла низкая электрическая дрезина с царскими орлами на дверцах и будке машиниста. Дверные ручки вагончиков, подножки, пепельницы внутри, на дверцах – все было выполнено с изяществом и вкусом, соответствуя пожеланиям самого придирчивого заказчика. Неизвестно, возил ли поезд венценосную фамилию или же так и замер в режиме испытаний. Кожаные сиденья, позолота и вензеля почти не пострадали от времени, зато поручни и внутренние панели из ценных пород дерева потемнели и раскрошились.

– Вот так красотищща… – Чингисы и казаки окружили блестящую повозку.

Карапуз остановил авангард. Быстро организовали оцепление. Орландо и еще двое техников взобрались на дрезину, сняли кожухи и в свете фонариков принялись изучать внутренности. Выяснилось, что за тремя шестиместными купе располагался обычный паровой котел, только тендер с углем был отцеплен. Он стоял на запасном пути, в глубокой нише. Там же, под козырьком для часового, висели трубки телефонов. Позади уютных сидений для царственных особ находилось несколько жестких лавок для конвоя. Аккумуляторы и прочая электрическая часть имели германское происхождение. Дрезина могла приводиться в движение как от электрической, так и от паровой тяги. На посту машиниста под слоем пыли лежали красивая фуражка, фонарик и свисток.

Система стрелок позволяла разойтись сразу двум составам. На всякий случай Карапуз отправил развед-отряды во все три тоннеля, хотя Цырен и Кристиан уверенно указывали на средний, самый широкий. Жидкое зеркало находилось где-то там.

– Сможем мы поднять дрезину наверх? – тихо спросил Артур у лучшего инженера страны.

– Судя по паровому двигателю, где-то есть замаскированный выезд на поверхность. Иначе здесь задохнулись бы от дыма, – Орландо кивнул на изящную трубу паровозика, почти упершуюся в потолок тоннеля. – Паровая тяга планировалась наружи. Скорее всего, это поезд для экстренного бегства. Мне кажется… – Итальянец замялся, заглянув под днище дрезины.

– Что тебе кажется?

– Мне кажется, что выезд наружу вполне мог сохраниться. И если бы я его планировал, я бы вывел тоннель внутри одной из загородных резиденций, понимаешь? В чистом поле пришлось бы накопать… или насыпать курган. Такое сооружение слишком заметно. А во дворе небольшого дворца вполне реально спрятать…

– Во дворе дворца? – Коваль задумался. – Вроде бы мои люди прошерстили все… И до Большой смерти ничего не нашли.

– Видимо, не все. Или нашли, но никому не сообщили, – хитро подмигнул Орландо. – Разве ваши большевистские лидеры обо всем докладывали народу? Кроме того, это может быть лифт. Он много места не займет.

Словно в подтверждение его слов, из правого рукава вернулась разведка и доложила, что тоннель перекрыт толстым стальным щитом. Рядом с дверью нет ни электрощита, ни рубильника, стало быть, отпирается путь откуда-то из другой точки. Зато вторая группа, исследовавшая левый тоннель, принесла более интересные вести. Там, над путями, обнаружилась металлическая лесенка, ведущая куда-то наверх, и плотно притертый люк в потолке. Взломать его без взрывчатки не представлялось возможным.