Сирота - Вера Чиркова

– Смотри внимательно, – одобрительно улыбнувшись, произнесла Кора, – сначала обязательно запри вот на эту защелку входную дверь. Иначе проход не откроется. Заперла? Теперь потяни вот этот крючок и крутни два раза. Слышишь щелчок? Дверь открыта. Можно просто толкнуть, вот так.

Шкаф подался куда-то вглубь, открывая выход на ведущую наверх лестницу.

– Не пугайся и не удивляйся, если встретишь тут женщин. На эту лестницу выходят двери из четырех кабинетов. Еще мы впускаем через свои кабинеты секретарей.

– А если тут будет мужчина? – проходя внутрь, мгновенно заинтересовалась Миэль.

– Вот мужчин здесь быть не должно, но, если это кто-то из наших, ты узнаешь по форме. Мужская и женская половины верхних этажей имеют собственные лестницы. И поскольку женщин намного меньше, лестниц у нас всего четыре. Две ведут на второй этаж, две – на третий.

И действительно, на площадке второго этажа лестница уперлась в простую дубовую дверь, приведшую спутниц в коридор.

– Здесь двенадцать комнат, – проходя мимо ближайшей двери поясняла Кора, – и все теперь заняты. Это моя, видишь букву К? Твоя следующая, знака пока нет, к вечеру сделают. Ключ получишь у Пиолы, но комнаты можно и не запирать. Тут никогда и ничего не пропадает. Входи.

Она решительно распахнула дверь и Миэль, почувствовав как затрепетало от волнения сердце и задрожали руки, шагнула внутрь.

– Вот твои вещи, переложишь в этот шкаф, чемодан унесут. Ванная там. Ну, остальное понятно. Устраивайся, отдыхай, я к себе. Очень хочется нормально искупаться, – скороговоркой пробормотала наставница и сбежала, оставив растерянную ученицу у порога.

Окинув взглядом комнату, Миэль первым делом рассмотрела ковер. Большой, пушистый, фисташкового цвета с затейливым узором из шоколадных и сливочных виньеток. Девушке нестерпимо захотелось пройтись по нему босиком и она, аккуратно сбросив туфли и оставив их в сторонке, направилась к ковру. Вспомнив, по пути, что здесь можно ходить с открытым лицом, Миэль на секунду приостановилась, сняла и шляпку, и минуты две гуляла по мягкой, ласкающей стопы шерсти, подметая ее волочащейся за шляпой вуалью.

И никогда никому не призналась бы, что в этот момент исполнилась ее заветная мечта. Когда-то и в их доме был такой ковер, лежал в гостиной. И маленькая Миэль просто обожала на нем играть. С котятами, с игрушками, а позже устраивалась и с книжками, натаскав с дивана подушек. Но Кренорт переделал ту комнату под собственную спальню, и застелил новым ковром, а старый положил в своем кабинете у камина. И с того момента он стал для сиротки недоступен.

А в ее комнате не было даже маленького коврика, хотя Зарита и предлагала связать. Но Миэль не пожелала, это все равно, что наливать в кофе обрат вместо сливок.

– Интересно, как там Зарита и Рушер? – вздохнула девушка, вспомнив о верных слугах, – наверняка Кренорт устроил им выволочку. Хорошо, что они увольняются, нечего с ним жить. Жаль лишь, что сама она еще не скоро сможет позволить себе нанимать прислугу, иначе обязательно позвала бы только их.

Эти печальные мысли вернули Миэль деловое настроение, и аккуратно свернув вуаль, она направилась к шкафу. Нужно разобрать вещи, переодеться и умыться, после полудня зайдет Кора и покажет, где тут обедают.

Шкаф преподнес первый сюрприз, в нем висело несколько платьев, юбок и блуз того приятного, серебристо-зеленого цвета, какой Миэль уже видела на встретивших их на крыльце мужчинах и секретаре. Значит это и есть форма, и нужно спросить, можно ее надевать, или эти вещи остались от прежней хозяйки комнаты. Интересно, куда она делась?

Миэль давно привыкла сама наводить порядок в собственных вещах, и взялась за разборку чемодана с уверенностью опытного человека. Однако раскрывая бумажные пакеты и картонные коробки то и дело замирала в недоумении. Кора накупила вещей с таким размахом, словно собирала ей приданое. И ладно бы белье, но она и шарфов, блузок, юбок и накидок взяла по дюжине, и только платьев всего три, а шляпок четыре. И то наверняка потому, что они в сундук бы не влезли, начала подозревать Миэль. Но развешивая все это богатство по вешалкам, все же не могла удержаться и не погладить струящуюся ткань, не приложить к себе хоть на миг.

И это было уже не просто исполнением глубоко запрятанной мечты, это было взрывом счастья, праздником души. Миэль больше не сомневалась, что никогда не забудет свой день совершеннолетия, неожиданно, как в самой прекрасной сказке ставший дивным букетом из впечатлений, сюрпризов и подарков. Хотя пока еще ничем не заслуженным, но пускай это никого не волнует.

Она быстро учится, очень трудолюбива, усидчива… и постарается как можно быстрее и преданнее отработать все сделанное для нее добро.

Наставница пришла только к двум часам, и к этому моменту Миэль успела разобрать шкаф, рассмотреть комнату и влюбиться в нее. В спрятанную в просторной нише удобную кровать с новенькими подушками и одеялами, в ванную комнату, отделанную плиткой фисташкового цвета, и в вид с небольшого балкона, как и все здесь закрытого ажурными решетками.

Где-то далеко каждые полчаса размеренно звонил колокол, и она невольно прислушивалась к нему, занимаясь делами. Застилая постель, протирая капли воды, разбрызганной в маленькой ванной комнатке, складывая в пустые коробки свои прежние вещи. Возможно еще пригодятся. Вот платье же пригодилось, ходить дома.

– Эми, ты переоделась? – Кора изучающе оглядела одетую в серое платье ученицу, прошлась по комнате, и села на кресло, – даже не знаю, что сказать. Таких новичков у нас еще не было. Среди девушек, я имею в виду. Тебе хватило выдержки не померить ни одну блузку или юбку, и вместо красивого наряда надеть свое старое платье.

– Оно не старое, Кренорт купил его весной. Я надевала всего три раза… а стирала только после весенней ярмарки. Меня облили лимонадом… случайно.

– Извини, – помрачнела Кора, – я неточно выразилась. Но пусть твое новое серое платье повисит в уголке до подходящего случая? Я специально набрала тебе больше юбок и блуз, чтобы можно было менять варианты. Понимаешь, если женщина вынуждена весь день ходить в форменном платье, у нее начинают портиться настроение и характер. И чем моложе девушка, тем это заметнее. А наша работа требует доброжелательности и внимательности, и плохое настроение не идет ей на пользу. Поэтому все мы к обеду и ужину переодеваемся в другую одежду, да и в своих комнатах ходим нарядными.

– Зачем? – не поняла Миэль, выбирая в шкафу подходящую для обеда блузку.

– Для себя. Ну и на всякий случай. Вдруг захочется погулять по саду или пройтись по городу?

Сиротка смотрела на нее недоверчиво, как это можно, просто выйти вечером и бродить по городу? А подпившие солдаты, всякие подозрительные бродяги и прочие несчастья, так и подстерегающие девушек в каждой подворотне?

– Поторопись, – предупредила Кора словно не заметив ее страхов и ушла на балкон.

Вернулась она лишь через пять минут, когда Миэль растерянно теребя короткие, всего по локоть рукава блузки, почти с ужасом рассматривала в зеркале собственное отражение.