Улей. Книга 2 - Алекс Джиллиан

Он бы и сам его убрал, узнав, что тот треплет своим языком, что попало. Болтает здесь, может проговориться и за пределами острова. Такие люди — риск для корпорации, а все, что нам угрожает, мы уничтожаем, ­— скользнув ладонями вниз, Медея просовывает пальцы под пиджак и лениво поглаживает грудные мышцы. А я думаю о ее планах использовать мою сперму для процедуры ЭКО, и это как-то совершенно не мотивирует к сексуальным подвигам.

Само собой Дея не собирается доить меня в пробирку. Необходимый биоматериал находится в лаборатории, и его точно хватит на десяток попыток без повторной сдачи. Когда я впервые проходил процедуру, мне объяснили, что это делается для необходимых медицинских исследований. Затем каждые полгода якобы проверяли действие незапатентованного контрацептива. Зря я тогда не задумался об иных причинах, но Трой лично вызвался позаботиться о том, чтобы мои отпрыски не зашевелись в королевской матке. А если не справится, я позабочусь, чтобы перестал шевелиться он.

— Я знаю, ты сделал это ради меня, — шепчет Медея, скользнув губами по моей щеке.

Ее густые шелковистые волосы источают аромат амброзии и нектара, а она сама воплощенное искушение — для тех, кто не понимает, что из себя представляет эта женщина, для тех, кто не знает, как больно и беспощадно она умеет жалить и как маниакальна ее страсть к изощренным убийствам. Меня долгие годы заводила наша опасная игра. Точнее, это Медея считала, что играет со мной, но ей насколько понравился процесс, что она сама не заметила, как я приручил ее.

Дея умная, опасная и дьявольски хитрая стерва, но эта стерва любит меня. Безумно, одержимо, неправильно и абсолютно эгоистично, но любит. Иначе она давно бы накормила своего питона некоторыми частями моего тела. В отличии от мужа, Медея нашла бы способ убить меня гораздо быстрее, чем Кронос. Если бы захотела, если бы я дал ей повод. Из этих двоих она гораздо опаснее. У Кроноса больше власти, он виртуозный стратег, отлично просчитывает шаги наперед, умело плетет паутину интриг. Дея же обладает гибким умом, она способна за секунду придумать абсолютно безумный план и в конечном итоге он всегда срабатывает.

— Но не слишком ли кардинально? — медленно обойдя кресло, Дея забирается мне на колени, оседлав, как любимого жеребца. — Хотя, знаешь, я довольна. Так даже лучше.

— О чем ты? — изобразив искреннее недоумение, уточняю я, не мешая, но и не помогая ей растягивать пуговицы на моей рубашке.

— Не притворяйся, Бут, — игриво улыбнувшись, она подхватывает тонкими пальцами мой подбородок. — Драка на вечеринке не сработала. Кронос…У него совсем испортился вкус. Он должен был наказать ее, но нет. — она брезгливо морщит нос. — Чем она так его зацепила? — сексуально выгнувшись, Дея похотливо трется промежностью о мою ширинку.

— Ты правда не понимаешь? — вопросительно взглянув в полыхающие гневом глаза, я кладу ладони на стройные бедра, останавливая поступательные движения.

— Нет, — она озадаченно хмурится. — Не имею ни малейшего понятия.

— И даже после того, как Крон создал для нее ангельский имидж? —я вопросительно выгибаю бровь. — Разве эта игра не наскучила Кроносу еще десять лет назад?

— Ты считаешь девчонка напоминает ему о Марии? — проследив логическую связь, уточняет Дея. По снисходительной усмешки можно понять, что моя версия кажется ей смешной и не достойной внимания.

— Согласись, небольшое сходство есть, — переместив руки на тонкую талию, я лениво поглаживаю ее тело через гладкий шелк платья.

— Мария была красавицей, а эта … — Дея откидывает за спину густую копну волос и нетерпеливо стаскивает с меня пиджак. — Но, возможно, ты прав. Тогда ее тем более стоит убрать. Ты оказал мне услугу, а я тебе. Мы — отличная команда, Бут, — с придыханием шепчет она мне в губы, распахивая на груди рубашку.

В черных широких зрачках горит темная жажда, которую она не умеет и не хочет сдерживать. Зачем ограничивать себя в удовольствии? Секс, игра и власть — это то, ради чего она живет и существует. Все было бы намного проще, если бы наши интересы полностью совпадали. Но между нами пропасть, и дело не в возрасте, и не в Кроносе, и не в необузданной любвеобильности королевы, и даже не в ее специфических развлечениях. В финале моей игры я никогда не видел Медею рядом с собой.

— Дея, я не имею никакого отношения к убийству Мина, — мягко обхватив изящные скулы, я слегка отстраняю ее от себя, заставляя взглянуть в глаза. Взглянуть и услышать. — Не нужно было прикрывать меня на допросе. Я действительно подарил нож девчонке, но по тем же причинам, что озвучила ты. И я не потратил свой бонус на Науми.

— Почему? — в золотисто-янтарных глазах Медеи вспыхивает ревнивое подозрение. — Почему ты не потратил свой бонус на Науми? — зашипев, как змея, она впивается ногтями в мою грудь и ведет вниз, раздирая кожу до ремня брюк.

— Я думал о твоем грандиозном сценарии. Ты хотела увидеть новенькую на ежегодном шоу, — не обращая внимания на саднящие царапины, напоминаю я. — А чтобы на него попасть, она как минимум должна пережить сезонный.

— Жаль, что ее пребывание у нас оказалось таким коротким, — лицо Медеи расслабляется, на полных губах снова играет обольстительная улыбка. — Но с удовольствием посмотрю на ее казнь. Я думаю, Кронос придумает что-то шедевральное. Разочаровавших его пчелок он провожает в последний путь особенно эффектно.

— Ты так уверена, что он убьет ее?

Глава 4.4

— С минус второго еще никто не возвращался, — она беспечно смеется, поглаживая подушечками пальцев взбухшие следы своих ногтей.

— Мы не можем знать наверняка, — запустив ладонь в ее волосы, я собираю их на затылке в кулак, и отвожу голову Деи назад. — Ни у тебя, ни у меня нет туда доступа.

Это откровенная ложь, но Медея не в курсе моих еженедельных пятиминутных посещениях узницы, о существовании которой королева давно забыла. Не испытывая никаких родственных чувств к членам своей семьи, она считает меня таким же бездушным и хладнокровным хищником без эмоций и привязанностей. Только Крон знает, что это не так, но предпочитает использовать мою единственную слабость в одиночку.

Наш с ним договор заключался давно. Очень давно. Остров тогда еще не существовал. Когда башню построили, моя мать