Улей. Книга 2 - Алекс Джиллиан

— Молчание тебя не спасет, — мужчина хватает ее за скулы, вынуждая взглянуть в бездушные хищные глаза.

Грубые пальцы в кожаных перчатках больно впиваются в нежную кожу, жуткий взгляд высасывает душу.

— Сейчас ты полна ненависти, в твоей голове кишат сотни вопросов, но, чтобы получить ответы, тебе придется постараться заслужить мое доверие, четко следовать указаниям и выполнить наш уговор. Еще один заговор за моей спиной, и я заставлю тебя смотреть, как мучительно и медленно умирает твоя мать, а затем так же медленно, заставив прочувствовать каждое мгновенье агонии, убью тебя. Скажи мне, пчелка, насколько сильно ты хочешь жить?

Стиснув зубы, Кая посылает монстру полный ярости и сопротивления взгляд. На данном этапе он победил, но это не значит, что она готова отказаться от борьбы.

— Ты считаешь меня кровожадным чудовищем и правильно делаешь, — понизив тон до вкрадчивого шепота, Кронос продолжает свою изощренную моральную пытку. — На самом деле я куда страшнее, чем ты способна объять своим ограниченным сознанием. Ты глупа, неопытна и полна бунтарских идей. Ты все еще веришь в справедливость и возмездие, но это не делает тебя сильной. Ты — легкая и смертельно скучная добыча. Управляемая и жалкая в своих никчёмных потугах бросить мне вызов. Я могу раздавить и уничтожить любого. Кровные узы не имеют значения. Я никогда не хотел делить свою власть ни с кем. Даже с собственными детьми, однако мои жены упорно стремились подарить мне наследника. Медея лучше всех понимала мои истинные желания и цели. Она продержалась рядом со мной так долго, потому что целиком и полностью разделяла их.

— Тогда зачем тебе убивать Медею? — находит в себе силы прохрипеть пчелка.

— Она больше не нужна, — равнодушно отзывается Кронос. — Время королевы подошло к концу. Ее тоже поразил вирус женского безумия, и единственный способ вылечить его — смерть. От руки той, кого она давно считает мертвой.

— Медея не знает, что я твоя дочь?

Громогласно рассмеявшись, Крон подносит набалдашник трости к лицу девушки и в следующую секунду из его центра выдвигается длинна игла, напоминающая пчелиное жало.

— Она лишь красивая безмозглая кукла, которой я позволяю играть роль своей королевы. Власть — это не только самый мощный наркотик, но тяжелое бремя, выдержать которое способны единицы. Медея не вывезла возложенной на нее чести, она погрязла в похоти и кровавых оргиях, забыв о своем истинном предназначении, — он уходит от прямого ответа, но в тоже время дает понять, что пчелиная матка, такая же пешка, как и все остальные пленники Улья.

— И в чем ее предназначение? — глухо спрашивает Кая, не сводя застывшего взгляда от острия иглы.

— Служить мне, — в его голосе звучит превосходство и непреклонная уверенность. — И только мне. Теперь настал твой черед послужить мне. Выполнишь мою волю, будешь жить ты… и она, — он коротко кивает сторону сгорбленной за столом женщины. — Нет — вы обе умрете в муках. Все просто. Жизнь или смерть. Выбор за тобой, дитя мое.

— Я уже давала тебе свое согласие, — Кая отводит голову назад, и, немного помедлив, Кронос убирает свою убийственную игрушку.

— А потом вступила в сговор с батлером. Не так ли? — слегка склонив голову, мужчина сверлит ее проницательным ядовитым взглядом.

— Нет, — отрицает пчелка. — Я ненавидела Мина и убила его. Это только мое решение. Больше ничье.

— Кто дал тебе нож, Кая? — вкрадчиво спрашивает Крон. — Медея сказала, что это сделала она, но мы оба знаем, что королева солгала, защищая своего любимого пса.

Снова сжав зубы, девушка отводит взгляд в сторону, не позволяя Кроносу прочитать ответ в ее вспыхнувших яростью глазах.

— В Улье его называют Цербером, а на деле он всего лишь ничтожный щенок. Его единственное достоинство заключается в умении манипулировать доверчивыми пчелками, и это все, чему он научился за годы пребывания здесь. Бут не способен защитить даже себя, но ты, как и сотни других глупых идиоток, позволила ему управлять своими решениями. Ты и сейчас под риском смерти покрываешь его, пока он усердно ублажает твою ненасытную тетку.

Кая резко вскидывает голову, ошарашенно уставившись в полыхнувшие триумфальным удовлетворением глаза.

— Так мамочка не рассказала тебе, что королева Улья ее младшая единокровная сестра? Какая неожиданность, правда?

— Я тебе не верю, — сдавленно выдыхает Кая, ощущая, как сжимаются все ее внутренности, а кислород стремительно покидает легкие.

— Полностью согласен с тобой, настолько непохожих сестер еще нужно поискать. Но это правда, какой бы омерзительной она тебе не казалась, — надменно ухмыляется Кронос. — Медея всегда завидовала своей старшей сестре. Наследница рода, избалованная, хрупкая, нежная, любимица всей семьи, смиренно выполняющая любую прихоть сначала своих родителей, потом — мою. Твоя мать получила в мужья того, кого жаждала сама Дея, и этого она ей не простила.

— Медея помогла маме сбежать? — озвучивает Кая внезапно пришедшую в голову логичную мысль.

— Это было бы слишком просто, пчелка, — лениво поглаживая снова гладкий наконечник трости, уклончиво отвечает Кронос. — Чем масштабнее игра, тем выше ставки. В конечном счете всегда побеждает тот, кто умеет играть вдолгую[1], правильно распределяет инвестиции и просчитывает свои ходы на годы вперед. Ты можешь уйти отсюда прямо сейчас, — он резко переводит разговор в другое русло. — Твою мать переведут в другую камеру с лучшими условиями и окажут необходимую медицинскую и психологическую помощь. Спроси меня, что ты должна для этого сделать, — приказным тоном требует Крон.

— Ты хочешь, чтобы я убила Бута и Медею, — Вздрогнув, Кая переводит задумчивый взгляд на мать, потом снова смотрит в безжалостные дьявольские глаза.

— Да, дитя. Ты готова занять сторону сильнейшего?

Сложность выбора заключается в наличии вариантов, а у нее их всего два. Жизнь или смерть. Но все-таки что-то мешает ответить Кроносу безусловным согласием. Внутри нее все еще теплится глупая надежда на то, что третий вариант существует. Вера в спасение, которое обязательно придет, если все сделать правильно.

«Чтобы не происходило — молчать. Расколешься — тебе конец.»

Приняв отсутствие ответа за согласие, Кронос хищно нависает над едва держащейся на