Покровитель - Наталья Шагаева

Елена

Плохо, когда человек не привыкший принимать отказов, вдруг решил, что ему нужна именно я. И его уже ничем не остановить. Как говорит Кристина — это инстинкт охотника и чем больше я говорю «нет», тем больше он расставляет сетей. Я всё-таки собралась на этот чертов ужин, чтобы внятно, по буквам, объяснить этому зажравшемуся высокомерному мужику, что я не игрушка. Да и выбора у меня особо не было. Аронов загнал в жесткие рамки.

С одеждой я не заморачиваюсь. У меня нет цели понравиться. Поэтому надеваю простое, строгое платье ниже колен, с поясом, плотные колготки, ботильоны, собираю волосы в строгую прическу и наношу минимум косметики.

Пунктуальный гад. Ровно в половину восьмого к подъезду подъезжает черный тонированный «Мерседес». Мне приходит сухое сообщение с неизвестного номера о прибытии машины. Я не разбираюсь в марках, но, судя по тому что таких машин я видела мало, автомобиль не из дешевых. Вдыхаю, одёргиваю занавески, целую Андрюшку, прошу его помогать бабушке и иду в прихожую. Надеваю пальто, сегодня холодно, но в такой машине не замерзну. Не на общественном же транспорте еду.

Спускаюсь вниз, выхожу из подъезда, замираю на несколько секунд на крыльце, чувствуя себя героиней романа, все кажется таким нереальным и возмутительным. Как только сдвигаюсь с места, из машины сразу же выходит водитель. Высокий широкоплечий парень в костюме, даже не верится, что такие могут работать шестерками у Аронова. Он открывает мне дверь, ждет, когда я сяду. Чувствую себя неловко, потому что это перебор. Вся эта галантность и роскошь меня пугает. За все в жизни надо платить. Аронов мне вот это все — деньги, помощь — а что я могу дать ему равноценного взамен? Какова цена? Я не богиня секса, да и в общем — не та женщина, о которой мечтают. По большей части такие вот мужики пресыщены и когда им все надоедает, начинают искать себе всякие извращения. Черт! О чем я думаю! Я не лягу под Аронова!

Откидываю голову на спинку, дышу, смотря в окно. На секунду возникает мысль принять предложение Аронова. Может, жизнь станет немного легче? Маму вылечат… Взамен всего лишь надо отдать тело. Не очень-то высокая цена за здоровье матери и радость сына. Бывшему мужу я отдала душу, а взамен получила лишь проблемы, боль и разочарования.

Машина останавливается, встряхиваю головой, выгоняя бредовые мысли. Не смогу я продавать себя. И дело даже не в моральных принципах. Нужно будет перешагнуть через себя. Водитель распахивает дверь и идёт к ресторану вместе со мной. В холле нас встречает хостес и провожает в большой зал с отдельными зонами. Каждый столик отгорожен от соседнего деревянной витражной ширмой, создавая иллюзию интимности. Никогда не была в таких местах. Теплые пастельные тона в оформлении, замысловатые светильники, столики, накрытые кружевными скатертями, пахнет корицей и выпечкой. Вокруг ужинают люди, и медленно расхаживают официанты. Представляю, какие здесь цены. Чувствую себя неуютно и неуверенно. Особенно когда мимо проходящая женщина окидывает меня пренебрежительным взглядом. Такая холеная дама, пахнущая дорогими духами, сверкающая бриллиантами, в платье, которое стоит как весь мой гардероб в общем. Такие люди сразу отмечают бренды, сканируя их стоимость. Меня подводят к самой дальней зоне, и я задерживаю дыхание при виде Аронова. В черном костюме и черной рубашке с воротником стойкой он похож на католического проповедника. Но улыбка полная превосходства и надменный взгляд говорит о том, что Аронов дьявол.

Мужчина встает, отодвигает для меня стул, помогает сесть. Вдыхаю, начиная нервно гладить края льняной салфетки.

— Выпей воды, — не здороваясь, предлагает Аронов. Делаю глоток холодной минералки, но это мало помогает, желание сбежать усиливается. — Дыши, глубокий вдох и медленный выдох, — он вполне расслаблен. Руки на подлокотниках кресла, рассматривает меня, вызывая ещё больший дискомфорт. Дышу, мне действительно нужно собраться. Аронов берет меню, и я только сейчас замечаю на его руках круглые шрамы. Это не отталкивает, но страшно от их количества, какие-то бледные и почти незаметные, но несколько штук ярко выраженные. Даже не представляю, при каких обстоятельствах их можно получить. А шрам на щеке явно резаный. Может, авария. Да какое мне дело! Руки у него и без шрамов страшные. Большие ладони со вздутыми венами, уходящими под рукава рубашки, кажется, ему не составит труда свернуть мне шею.

— Ты хочешь, чтобы я заказал ужин на свой вкус?

— Что?

— Ты не смотришь в меню.

— Я не голодна и не планирую здесь долго задержаться! — заявляю я, вызывая его снисходительную ухмылку.

— Хорошо, поедим позже, для начала поговорим, — самоуверенно заявляет Аронов, и заказывает вина. А ведь он даже не рассматривает вариант моего отказа. Нам разливают красное вино и приносят сырную нарезку.

— Итак? — самоуверенный дьявол делает жест рукой, предлагая мне начать разговор, а я смотрю на его массивные часы и вспоминаю, что видела такие в журнале за баснословную сумму.

— Вчера вы предоставили мне выбор, сегодня отобрали, это нечестно. Я уволилась, показав тем самым, что не принимаю ваше предложение. Отдайте, пожалуйста, мои документы, мне срочно нужно найти другую работу. От меня зависят мои близкие, — на одном дыхании выдаю я и отпиваю большой глоток вина.

— Вот. В точку, Елена. Я хочу снять с тебя эти обременения и зависимости. Женщина должна чувствовать себя легко и не брать на себя так много.

— А вы прям добрый меценат? — с губ срывается ироничное замечание.

— Все в жизни имеет цену, — спокойно отвечает Аронов.

— Не все, — огрызаюсь, мне почему-то хочется с ним воевать.

— Все, Елена, — допивает вино, указывает жестом руки стоящему неподалеку официанту, призывая наполнить нам бокалы. Я только сейчас замечаю, что все это время в нескольких метрах от нас стоит парень и готов прислуживать в любое время. Это все непривычно и неудобно. — Даже в браке, в каждой семье потребительские отношения. Обязанность мужа — обеспечивать семью, а женщины — воспитывать детей и создавать уют.