Покровитель - Наталья Шагаева

Елена

Вновь звонок будильника. Новый день. Как всегда, хочется спать, но что-то неуловимо поменялось в моем мировосприятии. Пока бужу Андрюшку, готовлю завтрак и принимаю душ, постоянно думая над этим. Все как всегда, но, кажется, я перестала чувствовать себя уставшей, словно отдохнула и набралась новых сил. Кроме пополнения моего гардероба, Аронов ничего не решил. Так и я пока ничего ему не дала. Если быть честной перед собой, то моему телу понравились его прикосновения, мне нравилось, как он смотрел на меня с похотью, голодными глазами. Давно на меня так не смотрели, давно я не ощущала себя женщиной. Пусть это всего лишь физиология и желание быть желанной, но я впервые за несколько лет что-то почувствовала, и я не знаю, как на это реагировать. Наверное, хорошо, что мне не противен мужчина, которому я себя продаю. Не нужно будет терпеть, имитировать, все будет естественно и безболезненно. Не знаю, как отношусь к своему поступку и как буду объяснять маме, откуда у нас, взялись деньги. Можно, конечно, сочинить сказку про квоты, про помощь благотворительных фондов, про повышение на работе. Только я никогда не лгала своей матери. Но и сказать правду тоже не могу — она не примет такой помощи. Никогда. Все когда-то случается впервые. Я первый раз буду лгать матери и продавать себя.

Чувствую себя крепостной крестьянкой, на которую обратил внимание граф и превратил в содержанку. Захотелось барину испробовать простой женщины, и он ни в чем себе не отказывает.

Вчера мы с Кристиной весь день выбирали мне одежду, обувь и белье, чтобы граф был рад и ему не приходило в голову сжечь мои вещи. Моя карта пополнилась на очень крупную сумму, и я даже не представляла, как можно потратить столько денег на себя. Не представляла… пока Кристина не превела меня в один из магазинов одежды и от цен мне стало дурно. Но граф Аронов просил дорого-богато. Не буду лукавить, в новой одежде и белье я стала чувствовать себя увереннее. Я немного освежила прическу, предала волосам блеск, обновила маникюр и все же сходила на массаж. Кристина постоянно восхищалась моим поступком, словно я совершила подвиг. А я долго не могла уснуть, думая над моральной стороной своего поступка. Не покидало ощущение, что не будет так просто, как кажется. Я ведь даже никогда себя ни с кем не представляла, кроме как с мужем. Но первые деньги уже вложены и пришло время отдавать дивиденды.

Мы выходим с сыном на крыльцо, и я теряю дар речи, когда вижу, что нас ожидает та же машина и тот же парень водитель. Мы так не договаривались! Хватаю сына за руку, пытаясь обойти машину.

— Елена Дмитриевна! — парень преграждает мне дорогу, и Андрюша сжимает мою ладонь.

— Мы поедем на автобусе, мне нужно завести сына в школу.

— Елена Дмитриевна, мы завезем вашего сына, — парень смышленый — видит, что ребенок испугался и улыбается ему, доброжелательно подмигивая. — У меня приказ. И это всего лишь моя работа. Все вопросы к Виталию Андреевичу, — виновато оправдывается парень, видя мое недовольство.

— Хорошо, — киваю ему и иду к машине, парень поспешно открывает нам дверь, и мы усаживаемся в комфортный салон автомобиля. Машина двигается с места, и Андрюша начинает с восхищением осматривать салон.

— Мам, смотри, как в кино, — шепчет он мне указывая на многофункциональную сенсорную панель управления, сдержанно ему киваю, отворачиваюсь к окну. И как мне объяснить ребенку, почему нас возят на дорогой машине? Надо поговорить об этом с Виталием.

— А это "Mercedes-Benz C–Class"? — вдруг громко спрашивает мой сын.

— Андрей! — шикаю на него.

— Елена Дмитриевна, пусть спрашивает, если интересно, — отвечает водитель. — Да это «Mercedes-Benz C–Class, Premium», — отвечает он Андрюше, подмигивая в зеркало.

— Турбо? — не унимается Андрюша, — парень с улыбкой кивает. Боже, откуда он все это знает? Я уж точно ему этого не рассказывала. Хотя Андрей всегда выбирал игрушки-машинки и все тетрадки у него с разными автомобилями.

Несмотря на то, что я не называла адрес, водитель останавливается возле ворот Андрюшкиной школы. Аронов страшный человек, ещё несколько дней назад он не знал о моем существовании, а сейчас не удивлюсь, если он знает, какого цвета на мне трусы. Андрюшка счастливый от катания на машине «как в кино» бежит в школу, а мою персону везут на работы.

Когда водитель открыл для меня дверь, и я вышла возле главного входа в компанию, у нашей бухгалтерши отпала челюсть. Она в прямом смысле смотрела на меня с открытым ртом. Меня это не порадовало. Слухи о моей связи с главой мне были ни к чему. Объявлять о связи с Ароновым я не собиралась. Как-то я по-другому себе это представляла. Это, конечно, бред, но в моей голове, каждый кто встречался на пути, шептался за спиной.

Мое рабочее место осталось нетронутым, даже ручка лежала на том же месте, где я ее оставила. И Александра тоже была на месте. Девушка пила кофе с хмурым лицом, не смотря в мою сторону. Вот и хорошо — я не конфликтный человек и было бы здорово, если мы вообще не замечали друг друга.

— О, Елена Дмитриевна, хорошо выглядишь! — хихикает Кристина, присаживается на мой стол, протягивая мне кофе. Это наш ритуал — перед работой мы пьем кофе и болтаем.

— Смотри-ка, все новое надела. Это бордовое платье тебе идет, и широкая юбка не полнит тебя! А туфли так вообще сказка. Мне о таких только мечтать. Белье тоже надела бордовое? Вы сегодня встречаетесь? — беспечно спрашивает она, а меня коробит от ее вопросов.

— Тише! — осматриваюсь, убеждаясь, что нас никто не слышит.

— Я не знаю, когда мы встречаемся, меня не оповестили, — цокаю я, отпиваю кофе. Поднимаю глаза и так и застываю с чашкой в руках. В наш отдел проходит сам Аронов с каким-то мужчиной. Странно, потому что раньше он никогда не заходил лично, он только вызывал к себе. Весь отдел замолкает и воцаряется тишина. Кристина быстро спрыгивает с моего стола и царапает каблуком по полу, издавая режущий звук. Аронов окидывает меня взглядом, задерживаясь на моих ногах, которые я спешу спрятать под стол.

— Всем доброе утро, — голос у него уверенный, спокойный, но в каждом слове слышится власть. — Представляю вам вашего нового начальника Германа Львовича. Прошу любить и жаловать, — с усмешкой произносит он.

— Герман Львович, наведите порядок в отделе, — кидает он высокому мужчине лет тридцати семи, тот ему сдержанно кивает, потом они пожимают друг другу руки. Аронов опять скользит по мне темным взглядом и покидает отдел.