Я тебя присвою - Елена Тодорова

— Еще… Еще… Андрюша, не останавливайся…

Не уверен, на сколько меня хватит. Но все же, не в пример себе «вчерашнему», расстараться хочу. Ради нее.

— Так люблю тебя, Андрюша… — часто шепчет, беспрестанно лаская ладонями. — Очень сильно люблю…

Сердце рвет.

Ничего сказать не могу. Стискиваю челюсти и двигаюсь. Вколачиваюсь в одном мощном, но монотонном ритме, который, как я помню, всегда нравился Наташе. От ее же удовольствия дурею. Видеть, как ее мотает и трясет от наслаждения — вот, что возбуждает сильнее всего. Дать ей по максимуму кажется единственной необходимостью. Хотя самого расперло настолько, уверен, что Тата это чувствует. На каждом толчке взвизгивает и коротко стонет. Принимает с одержимой страстью, щедро обдавая теплом и влагой. А потом, переставая дышать, замирает. Судорожно стискивает внутри и разбивается частой мелкой дрожью.

— Да! О, Боже, да! Андрюша…

Хорошо, что в «резине». Вытянуть однозначно не успел бы. Теряя контроль, не слишком церемонюсь с Таткой. Наваливаясь, сжимаю чересчур крепко и вторгаюсь на финальных аккордах крайне жесткими бросками.

В голове шумит. Не сразу соображаю, что ей и дышать подо мной нечем. Терпит, безусловно. Она и раньше многое выдерживала. Сейчас же вообще все в угоду мне, мудаку, делает. Я ради нее, конечно же, тоже. Но порой вот как переклинит, забываю об осторожности и необходимой нежности.

— Ты как? — откатываясь, осторожно тяну Татку за собой.

Отдышаться пытаюсь, когда она, разомлевшая, крепко обнимает меня. Приподнимая голову, в глаза заглядывает и улыбается.

— Ты, конечно, медведь, Рейнер, но я привыкла. Мне нравится.

— Нравится?

— Угу, — мычит с каким-то тягучим ритмом, словно напевая. Смущается и все равно выдает: — Давай еще раз.

Только использованную «резину» стянул. Планировал дать Татке отдохнуть. Она же этим своим предложением все усилия на ноль сворачивает. Чувствую, член снова встает. Да с таким рывком, что слабо соображаю, как правильнее поступить.

— Точно, можно? — все, что уточняю.

— Точно…

На второй заход Тату сверху усаживаю. Надеюсь тем самым делегировать контроль и силу. Получается слабо, но хоть дыхание из нее не выбиваю.

— Я так скучала… — снова шепчет она уже после второго оргазма, не переставая об меня тереться.

— Люблю тебя, — наконец-то, тоже способен вразумительно изъясняться.

— А я тебя, — приклеивается так, что не оторвать. Но мне и не надо. Все подождет. — Знаешь… Хорошо получилось, — выдает что-то неопределенное. Нутром чую, очень важное. — Знаешь?..

— Что?

— Ну… Все, — так же завуалированно. А я теряюсь. Сердце отчего-то разгоняется, как дурное. — Именно так. Хорошо.

— Хорошо?

— Да. Что пришел и забрал… И потом… Все, что дал… Чему научил… Что говорил… Понимаешь?

Не особо. Но киваю. И запоминаю, в надежде, что позже в полной мере осознаю.

— И потом… Что отпустил… Что не давил… И потом… — притормаживая, шумно втягивает воздух, чтобы иметь возможность продолжить. — Что приехал и… Все сделал… Для меня все сделал… Хорошо, да. Хорошо же? Для тебя?

— Правильно.

Наперекор себе шел. На горло наступал. К Татке прислушивался, ее интересами научился жить. И все равно присвоил.

Присвоил, потому что моя. Потому что по-другому быть не может.

Теперь и она понимает.

— Я люблю тебя, — произносит так просто.

Глядя прямо в глаза — спокойно и ласково.

— Красивая моя, родная…

— Твоя, — с придыхание растягивает это короткое слово и улыбается.

— Да, моя.

Перед людьми. И перед Богом. Моя.