Замечательный сосед - Дарья Десса

– Всё распланировала, умница ты моя, – тянусь к ней и целую в губы. И так увлекаюсь, что уже и язычок в ход пошёл, но Воробышек меня мягко отталкивает. – Что такое?

– Я-то знаю, чем заниматься стану. А ты?

– Я? Э… Глебом.

– Неправильно.

– Кроваткой.

– И?

– А потом Глебом. Сразу же. Немедленно.

– Молодец. Возьми с полки пирожок.

– Как прикажете, мадам, – шутейно отвечаю и запускаю руку туда, где скрывается самое горячее местечко моего Воробышка. Она ложится на спину, раздвигает ножки, и вот уже я целую её в губы, а другой рукой провожу по ложбинке, скольжу вниз, и вот она, маленькая упругая кнопочка. Клитор. Только нажимать на неё нельзя – для Катюши, я знаю, это слишком сильные ощущения. Она и раньше их не любила, а теперь подавно. Потому я облизываю средний палец и начинаю кружить вокруг средоточия наслаждения. Любимая тихонько стонет, и по её голосу я понимаю, как нужно делать, чтобы доставить ей максимум удовольствия…

Следующим вечером, едва вернувшись домой, даже не ужинаю, как привык. Мою руки и отправляюсь собирать кроватку. Лишь через час, когда наконец у нас есть новый предмет мебели – первый у нашего малыша! – со спокойной совестью иду ужинать. Но и потом «ни минуты покоя». Иду на балкон курить и думать, что мне делать с Глебом. Как к нему подобраться? Нельзя же просто так прийти к человеку домой и сказать: мол, здорово, сосед, я видел твою мать, она хочет помириться. Он пошлет меня на три весёлых буквы, и всё на этом, готов разрыв в общении.

Значит, нужен какой-то другой способ. Но какой? Я не нахожу ничего лучше, чем пригласить Глеба в ночной клуб. Сам до женитьбы на Катюше был там частным гостем. Мы с Максом зависали не на шутку, бывало, что и девчонок снимали. Но это секрет, и Воробышек никогда об этом не узнает. А Глеб – он ведь тоже парень молодой, и что-то я не замечал, чтобы он домой приводил какую-нибудь девушку. Значит, отношений у него нет, и можно попробовать.

Катя, выслушав мою идею, соглашается. Не то чтобы мне её разрешение требовалось. Скорее, понимание. И я его нашел. Хотя не думал, что получится: придумал для соседа историю, что поссорился с женой и хочу провести следующую ночь свободным мужчиной, как сам Глеб. Но Воробышек моя – женщина дальновидная, сразу оценила мысль и согласилась подыграть. Это если понадобится. В будущем. А то вдруг Глеб спросит?

Потому на следующее утро, зная, в какое время Глеб уезжает на работу, – без двадцати восемь, – просто дождался его у подъезда. Он радушно, как всегда, приветствовал меня. Не откладывая дело в долгий ящик, я сказал, что мы с супругой сильно повздорили, и я прошу его, своего соседа и друга (да-да, так и сказал) составить мне компанию во время похода в ночной клуб. Глеб неожиданно легко согласился: «Конечно! – сказал он. – Сегодня же тяпница! Увидимся!» – хлопнул меня легонько по плечу и уехал. А я подумал, что сделал правильно, не став ему звонить, а поговорив лично. По телефону легче отказывать.

Я спустился вниз в десять часов. Глеб уже стоял там. Покурили, обсуждая, какая нынче теплая хорошая погода. Потом сосед вызвал такси (за руль нам сегодня всё равно больше не садиться), и мы отправились в гнездо порока и разврата, – ночной клуб «Поджигалка», который в нашем городе славится двумя вещами: дешевым (по сравнению с другими увеселительными заведениями) алкоголем и шикарным стриптизом «с продолжением».

Это слово, «продолжение», имеет много смыслов, конечно. В данном случае всё и так понятно: можно было заказать приватный танец, а потом уединиться с девушкой (для некоторых любителей предлагались юноши) и провести приятно время, изучая основы постельной хореографии. Для этого в клубе на третьем этаже имелись несколько «комнат отдыха персонала», как их тут называли конспирации ради. Хотя непонятно, от кого скрывались: любой, кто побывал здесь хотя бы с десяток раз, внутреннюю «кухню» уже знал.

Макс, кстати, был большим ценителем здешних девиц «на выданье» и регулярно пользовался их умениями красиво двигаться сначала на пилоне, а затем в горизонтальном положении. Я никогда к этим услугам не прибегал. Приватный танец, когда девушка трётся об тебя, словно кошка, – это да, но на большее у меня смелости не хватало. Да и желания особого не было.

Мы зашли с Глебом в клуб и заняли отдельный столик неподалеку от сцены. Все расходы сосед взял на себя. «Отдашь, когда миллионером станешь», – пошутил он. Начиналась ночь, во время которой я должен был успеть сделать главное – побеседовать с Глебом на тему его отношений с матери. Точнее, хотя бы просто пообщаться о ней, вывести его на этот разговор. А может, если мы окажемся в будущем (в чем я не сомневался) не слишком трезвыми, то беседа приобретет откровенный характер. Человек в таком состоянии становится болтлив, и маска, которую он обычно носит, может слететь с лица, и обнажится истинный облик. Я хотел увидеть Глеба таким, но немного побаивался. Вдруг обнаружится нечто, что меня оттолкнет? Но впереди маячили золотой россыпью очень большие деньги, а ради нашего семейного счастья я на многое способен.

Мы пили, смотрели на танцующих девушек и парней, много курили и обсуждали то одну даму, то другую. На Глеба постоянно заглядывались юные и не очень красотки. Строили глазки, подмигивали даже. Он иногда им отвечал, и я видел, как он прекрасно себя чувствует в таких обстоятельствах, тогда как мне было неуютно. Потому я старался вообще ничьи взгляды не ловить, чтобы потом не чувствовать себе виноватым перед Катей.

Глеб-то свободный человек, может встречаться с кем угодно… Но я помнил, хотя коньяк постепенно погружал меня в призрачный туман, о главной цели своего визита сюда. И, когда мы обсуждали одну из возрастных дам, откровенно стрелявших глазки в Глеба, я сказал:

– Вот ведь, мадам какая. У самой, наверное, дети уже взрослые, а она тут молодой козочкой скачет. Не понимаю я таких.

– Я тоже, – сказал Глеб. – Очень на мою мамашу похожа, кстати… – и он очень грязно выругался, что даже повторить такое не смогу.

– Почему ты так сильно её ненавидишь? – спрашиваю его, сжимаясь внутренне. Задать такой вопрос, это всё равно что ткнуть пальцем в чужую кровоточащую рану и поинтересоваться: «Ну как? Больно?»

Глеб, прежде чем ответить, отвернулся от танцпола. Та дама тут же потеряла к нему интерес, переведя взгляд на другого симпатягу. А мой собеседник налил себе полную рюмку коньяка и выпил залпом. Он даже не поморщился.

– Тебя предавали когда-нибудь? – спросил Глеб, глядя мне куда-то на подбородок.

– Да, – ответил я. – Макс оказался предателем. Он тайком от меня создал оффшорную компанию, через которую прогонял наши деньги. А я ведь столько лет считал его лучшим другом!

Глеб поднял глаза. Взгляд его показался мне каким-то… странным. Он вроде бы захотел что-то сказать, но передумал, а только ухмыльнулся.

– Так ведь его убили, кажется, – сказал он.

– Да.

– А теперь ты его простил?

– Конечно.