Хвостатая для мажора - Анна Нест

Произнося последние слова, Артур поднял ремешок и резко опустил его на попку. Этот удар был намного ощутимее тех, когда меня наказывал мой отчим. И я пронзительно закричала…

– Я хочу, чтобы ты молчала, Эрика, – приказал Артур. – Если же ты продолжишь кричать, то только привлечешь внимание слуг. Но если тебе хочется, чтобы они пришли и увидели, как я наказываю непослушных девочек, тогда можешь продолжать кричать. Конечно же, будь вы умной девушкой, Эрика, то ограничились бы всхлипами и стонами.

Я пыталась контролировать крики, но это было трудно. Ремешок поднимался и падал на мою попку, обжигая нежную плоть. Ни одно наказание моего отчима не могло сравниться с этим. Казалось, Артур брал уроки, как правильно наказывать непослушных молодых дев. Кончик ремня каждый раз приземлялась чуть выше того места, где он «лизал» кожу в прошлый раз. Я крутила попой, делая слабые попытки убежать от ударов. С расставленными и крепко зафиксированными ножками убежать не получалось… Все, что у меня получалось делать –стоять на коленях и молить, чтобы следующий удар пришелся на непоротое место.

Во время наказания Артур не забывал меня отчитывать. Говорил, что я наглая и непослушная, но я стану совершенно другой девушкой после того, как он меня научит слушаться. Он также сказал мне, что у меня очень симпатичная задница, и ему всегда будет приятно шлепать ее… как можно чаще. Поэтому мне стоит быть осторожной и не давать ему ни малейшего повода, иначе он бросит все дела и снова возьмется за мое воспитание. Артур говорил, что ему никогда не наскучит связывать и пороть строптивую, но глупенькую девочку.

Я думала, наказание не закончится. Я чувствовала себя беспомощной, осознавая, что не смогу помешать Артуру, но у меня также не получалось отвлечься от постоянных ударов ремешка по горящей коже. Мне становилось все жарче и жарче, но я старалась молчать до тех пор, пока не почувствовала невыносимый жар. Слезы потекли по лицу, и мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу крики. – О, пожалуйста, Артур, остановитесь, – умоляла я. – Я всегда буду послушной девочкой. Я буду делать все, что вы прикажете. Ты объяснил мне, как важно слушаться, – я не знала, как обращаться к Артуру: на «вы» – как к своему хозяину, либо на «ты» – как к рассудительному и строгому сводному брату, о котором я всегда мечтала. – Пожалуйста, не бейте меня больше.

К моему ужасу, Артур опустил ремешок на раздраженную кожу еще несколько раз, не говоря при этом ни слова. Вытягивал из меня новые рыдания и мольбы, наслаждаясь тем, как я дергаюсь на «стуле страданий». Но затем Артур остановился. Только вместо того, чтобы отвязать меня, обошел стул и встал передо мной. Повесил ремень на голое плечико и приподнял опущенную голову за подбородок одной рукой.

– Я вижу, моя маленькая девочка с красивой отшлепанной попкой плачет, – протянул Артур со своей неподражаемой белоснежной улыбкой. – Это слезы сожаления? Тебе стыдно за свое непослушание, Эрика? Или ты плачешь из-за того, что я сделал тебе больно? Тебе больно, моя непокорная малышка?

– Ты слишком сильно меня наказал, – пыталась я говорить между рыданиями, переживая, что Артур продолжит порку. Но больше всего я плакала из-за смущения – я была обнажена и так беспомощна перед Артуром, что он мог рассматривать меня, делать со мной все, что пожелает.

– Но ведь непослушные девушки заслуживают, чтобы их хорошенечко наказывали, – заявил Артур. – Конечно, ты еще не была о-очень непослушной, но хорошая порка заранее иногда не позволяет молодым девам делать то, что им делать не следует... Ты знаешь старую поговорку? «Своевременное наказание – лучшее воспитание». Я был настойчив, чтобы ты усвоила урок.  Надеюсь, ты его усвоила, Эрика. И понимаешь, что следует делать то, что я говорю, и впредь подчиняться всем моим приказам, какими бы странными и постыдными они тебе не казались.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​