Клеймённые - Леона Хард

Я не умею ненавидеть или скорее не умела, но почему-то слова Гектора попали в цель...распространились по нервным окончаниям. Даже передвигаться мимо него было неприятно, едва видела мужчину, стоящим в коридоре или курящим, прятала взгляд. Понимала, что его не волновали собственные слова, да и пусть. Главное, что омерзительно было даже видеть его, не говоря о том, чтобы стоять рядом. Гектор был олицетворением всего самого плохого. Змеи — ненавидела змей, вот он гадкая, мерзкая змея. Если раньше Гектор просто не нравился, то сейчас я полностью отравлена этим черным чувством. Даже во сне один раз приснилась его физиономия, я очнулась как от кошмара, встрепенулась, в холодном поту подорвалась на кровати.

Мой глупый поступок стал достоянием гласности, каждый студент в университете знал и шушукался по углам, как меня послали.

По началу боялась, что Розы начнут повторное гнобление, но оказалось все спокойно. Похоже даже красавицы втайне сочувствовали — быть посланной любимцем университета, какая великая честь подарена мне.

А в наших отношениях с Алиной появилась маленькая брешь. Подруга единственный раз обиделась и не разговаривала, когда я сломала голову ее любимой кукле, но сейчас что я сделала? Алина не разговаривала целый день после позора на фонтане.

Но через день начала общаться, и то по причине, что ей надо было с кем-то поделиться прекрасной новостью. Я давно не видела ее такой счастливой: ярко улыбалась, сверкая белыми зубками; обнимала крепко-крепко, как в детстве и что-то рассказывала, тараторя с охами и вздохами.

Я тоже улыбалась, пока не услышала презренное — «Гектор». Подруга пригласила его на свидание. Если бы мужчина попался сейчас на глаза, зубами бы вцепилась ему в глотку и перегрызла. Улыбка пропала с лица, но Алина не видела пока обнимала. А внутри — клянусь ненависть, достигла самой высшей точки. Она черная-черная затмила глаза, комнату передо мной, слилась с темными волосами подруги, по которым ее гладила. Предел терпению.

Гектор — не тот мужчина, которого я бы хотела видеть рядом с подругой, если он ее обидит...а он обидит непременно, потому что по-другому не умел общаться.

Пока Алина воодушевленно рассказывала, я кивала головой и делала восхищенное лицо, планируя как на следующий день вырою могилу для Гектора и поговорю с ним. Пусть меня обижает сколько угодно, я толстокожая, потерплю и посылы, и издевательства, но Алину...

Дождалась пока Алина в первую смену, Эле сказала, что по делам, а сама пошла в мужское крыло. Сверилась с расписанием, узнав в какой аудитории занятия у Гектора.

Как только зашла на правую половину университета, шла и молилась, чтобы остаться в живых. Во-первых, жуткие крики, запах табака на все помещения, парни носились взад и вперед и едва не сшибали, поэтому я к стеночке порой прислонялась спиной, врастала намертво и с отчаянно бьющимся сердцем ожидала, когда пробегут мимо. Бешеные мужчины.

Очищу совесть поговорю с Гектором, хотя было омерзительно даже смотреть на него.

Зашла в необходимую аудиторию, тут же зазвучал гул голосов, словно стадо насекомых противно зажужжало. Скрип двери привлек внимание с верхних рядов, где увидела Гектора, сидящего за партой, а его ноги естественно сверху на поверхности стола.

Вошла в аудиторию, встала ровно и спокойно попросила:

— Гектор, можно поговорить с тобой?

На мое предложение прозвучали явные смешки, сделали наверное вывод, что пришла очередная поклонница признаваться в любви. Гектору кулаком одобрительно ударили по плечу с намеком: «Молодец, чувак! Оседлал кобылицу!»

Гектор не улыбался, обычно смеялся, а сейчас был серьезен, спускаясь вниз и перепрыгивая через ступеньку.

Я подождала его в коридоре и устремила взгляд на плечо мужчины.

— Пошли на помойку, — предложил командир, мало интересуясь согласием.

Шла послушно за его спиной. Так странно себя чувствовала... Мужчина разговаривал со мной, как с каким-то тараканом, пнул и раздавил прилюдно. Не думала, что Гектор так будет разговаривать. Обычно не ругается, наоборот улыбается людям, а почему на меня накричал? Я хуже всех?

На помойке дружно остановились напротив одного из диванов. Раннее там сидели юноша с девушкой, но при виде командира скромно решили подышать свежим воздухом.

Я узнала отчего Помойку назвали Помойкой и это связано опять же с первой Розой.

Влюбленный мужчина, предлагая встречаться, подарил своей любимой прекрасную розовую Розу, но то, что цветок сорван из университетского парка девушка не знала, но это и не столь важно. Главное пара сильно любила друг друга, и долгое время наслаждалась своей любовью. Как-то раз юноша возвращался поздним вечером с занятий мимо Помойки. Народу почти не было в тот поздний час и потому неприличные звуки, возбужденные голоса и звуки поцелуев в темноте помещения напрягли студента. Попытавшись не обращать внимания, поспешил к двери на лестницу. Но в последнюю минуту что-то остановило, показалось тревожным в звуках. Может женский голос? Ее стоны удовольствия? Или шлепки разгоряченных тел друг об друга?

Не узнать стоны любимой было не возможно. Потому и Помойка, что это тайное место встречи по ночам любовников. Потому и Розы — что это девушки, олицетворяющие похоть и власть.

Гектор плюхнулся на белый диван по центру, положил руки на спинку мебели, колени в разные стороны. Развалился так, что если захочу приземлиться, упаду на половину ноги или в объятия. Гектор показал, наконец, улыбку, но на секунду она показалась фальшивее, чем обычно, какая-то кривая. Как будто не мог улыбнуться. Мне тоже не хотелось улыбаться, поэтому не предпринимала попыток изменить лицо от эмоций. Смотрела строго в одну точку. Гектор похлопал по оставшемуся месту на диване ладонью. Я не ответила и просто начала говорить:

— Надеюсь понял, зачем я здесь? — мужчина кивнул на вопрос и улыбку убрал. — Всего один вопрос: тебе правда нравится Алина?

— Как может не нравится чистая четверочка!? — опять его тупая улыбка, у меня скоро аллергия появится на его вымученные эмоции. Зачем улыбался, если не хотелось? — Это у тебе Абрамова надо подумать...

Пренебрежительно повел пальцами в воздухе напротив меня и видимо груди. Я вовсе отвернулась к колонне и смотрела теперь на нее. Она интереснее.

— Двоечка...нет...два с половиной...хотя может и на троечку с минусом потянет, — долго размышлял о моих физических данных, я же смотрела в бок, проклиная себя за то, что хотела с ним поговорить.

Просто резко пошла.

— Эй, Абрамова! — я проигнорировала и едва не бегом по лестнице.

Бесполезно разговаривать. У нас ничего общего, словно из разных миров, не понимаем друг друга. Я не понимаю его слов, а он моих. А может, и не хочет понимать.