Я тебя верну - Ольга Вечная

Тот смеется.

— Я в порядке, Мирок, — заверяет с улыбкой. Наклоняется и целует дочку в нос. — Кушай хорошо, сегодня у нас с мамой много дел, ты должна нам помочь.

Мирослава смотрит на меня недоуменно.

— Нарисовать рисунок, — подсказываю я.

— Я умею рисовать, — успокаивает нас с Даней Мирослава.

Хочется, чтобы Данил меня обнял. Он сидит и спокойно доедает второй бутерброд, что я ему приготовила. Я хочу свой поцелуй в нос, но делаю вид, что и так нормально.

— Марин, — окликает Данил. Улыбка проскальзывает по его губам. — Ночью я потерял голову. Твое «можно» снова перевернуло мой мир.

Он тщательно подбирает слова при Мире. Хочет сказать иначе, никаких сомнений. Мои щеки покрываются румянцем. Ночью я щипала Данила за зад и молила двигаться еще быстрее, чувствуя его твердость внутри себя. Так сильно чувствуя! При одной мысли ощущаю отголоски вчерашних спазмов.

Сегодня утром я снова мама и чужая жена — следует думать о чем-то более правильном.

— Ты не обрадуешься еще одному ребенку? — спрашиваю чуть наивно. Будто не знаю, что у них с женой есть соглашение. Мы с Мирой на него свалились как снег на голову.

— Вообще, я планировал сделать вазэктомию, но это не так просто устроить бездетным, — усмехается Данил.

Дурак. Тупая шутка. Я отворачиваюсь. Мой большой умный дурак.

Мирослава, доев кашу, тянется к пирожному и требует включить другой мультик. Я нажимаю на кнопки пульта.

— Почему ты не хотел детей? — спрашиваю прямо.

— Так решил.

— Если я забеременею, мы же его оставим? — говорю ровным голосом. Без нервов и истерик. Просто вопрос.

— Конечно.

— Я пью таблетки. Не должна.

Данил кивает.

— Это была проверка, Марин? Не нужно проверять меня.

— Нет. Я... — Замолкаю на полуслове, сильно смутившись. — После Миры я очень сильно боялась забеременеть, поэтому всегда, без исключений, настаивала на презервативе и параллельно пила таблетки, — говорю, глядя на стол. Не на Данила.

Ночью он кончил в меня. Я обо всем на свете забыла в те секунды. Внезапно проснувшаяся первобытная часть меня жаждала, требовала, чтобы этот секс завершился именно так и никак иначе. Так было нужно. Физически необходимо. Чтобы мой мужчина, мой любовник, тот, кому я снова всю себя доверила, достиг пика, находясь во мне. Прочувствовать его спазмы, быть ближе всего, когда он взрывается. Быть его в этот момент. Принадлежать. Чтобы он тоже прочувствовал. Чтобы запомнил.

Утро прояснило мысли, породило стыд. Не хочется, чтобы Данил думал обо мне как о легкомысленной и доступной. Куда уже хуже.

— Даня, мне кажется, что ночью я была беззащитна, — произношу тихо, быстро, ломано. Я максимально открыта для него сейчас. Я... — Сжимаю ладони, заламываю руки. — Я чувствую себя уязвимой. Но с тобой по-другому не получается.

Он поднимает глаза. Они темные, сверкающие. В них утонуть можно, захлебнуться. Потом обнимает меня одной рукой и к себе притягивает. Крепко. Я утыкаюсь в его шею и смыкаю веки.

— Ночью сделаем это еще раз, хорошо? — произносит Данил негромко. Скорее ставит перед фактом, чем спрашивает. Но я прощаю ему настойчивость. — Твоя уязвимость тебе позволит?

Делаю вдох, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Ты о любви или о финале? — Я старательно обхожу опасные слова.

Мира смотрит мультики и на нас не обращает внимания, но слышит каждое слово, разумеется.

— О финале особенно.

Я киваю. Он хочет снова кончить в меня.

— Тебе понравилось? — улыбаюсь.

— Я забыл, насколько это приятно.

— Я тебе напомню, — говорю быстро.

Через несколько минут Данил сообщает:

— Нужно ехать.

Я опять поспешно киваю, опять не спорю. Беру со стула платье, но оно меня сейчас мало волнует. Как и то, как глупо я в нем выгляжу, пока иду через фойе и двор к машине.

Придется снова отпустить Даню к жене. И ждать.

Снова ждать и верить, что ему было достаточно хорошо со мной. Что он не передумает.