Я тебя верну - Ольга Вечная

Данил придвигается ближе. Его взгляды будто неуверенные, кожу от них покалывает. Он медленно обнимает меня одной рукой.

— Ничего страшного не случилось, — произносит мягко. — Посмотри на меня. Ничего неисправимого ты не сделала. Жизнь показала, что кольцо ничего не меняет. Я пробовал уже.

Я вспыхиваю. И поспешно киваю.

Мы смотрим друг на друга. А потом Данил глаза закрывает и тянется. Я замираю, когда его губы касаются моих. Нежно и осторожно. Запретный поцелуй. Запретные чувства. Нельзя. Плохо. Мы ведь еще не развелись. Пульс разгоняется. Я все еще не верю. Не верю, что рядом сидит он.

Меня целует он!

Мир взрывается красками! Миллионами оттенков. А на глаза слезы наворачиваются. Это он! Он! Я просто не могу в это поверить.

Данил ловит мои вдохи. Делает неспешное движение ртом, и я дрожу. Он пробует меня языком. Ему вкусно. Я чувствую, как ему вкусно. И опять дрожу. Удовольствие по венам растекается. Руки дергаются и вцепляются в его плечи. Данил обнимает меня, заключая в плотное кольцо рук. Его поцелуй становится чуть глубже, жажда — ощутимее. Я выдыхаю.

Пусть нельзя, пусть плохо. Иначе не выжить. Не справиться.

Господи, пожалуйста, если это возможно, прости мне мое счастье. Прости мне любовь к этому мужчине! Прости, что я его обожаю. Что кайфую от всего, что он делает. Прости, что так сильно в нем нуждаюсь.

— Мама! Папа! — возмущается Мирослава, прерывая наш осторожный поцелуй. К такому она не привыкла.

Дочка быстро перелезает на наш диванчик и забирается посередине. Данил устраивает ее на своих коленях. Происходящее так просто и естественно. Он, я и наш ребенок. Вместе. Еще вчера это казалось чем-то немыслимым.

Данил облизывает губы, я делаю то же самое. Наши глаза встречаются. Он совершенно серьезен.

— Хватит целоваться! — командует дочь.

Мы оба обнимаем улыбающуюся Миру. А потом тянемся и касаемся щеками. Замираем. Хорошо.

— Я думал, что сойду с ума сегодня.

Его низкий голос обволакивает.

А смысл слов ранит. Я чувствую, как ему больно. Всегда равнодушный, непробиваемый. Всегда уверенный в себе. Сейчас ему больно.

— Я пойду за тобой куда угодно, — торопливо говорю Данилу на ухо,, как он напрягается при этом. — То, что я сделала сегодня — это не каприз. Это потому, что позвал ты. Именно ты. Я сделаю всё, что скажешь. Всегда буду рядом, но только если буду знать, что любишь. Любишь по-настоящему. Для меня это важно. Что я для тебя номер один. На меньшее не согласна. Я до одури тебя ревную. В твоем случае я не готова на компромиссы. Ты нужен мне весь.

Хочу добавить, что я не Злата и как у него с ней, у нас не будет точно. Что на ее месте я бы психовала, рыдала и волосы на себе рвала. На ее месте я бы задыхалась от одной мысли, что он не хочет со мной детей. Медленно умирала бы! А у нее есть что? Надежда? Нет, она его не любит. Не любит даже на десять процентов так, как я.

— Всегда номер один, — отвечает Данил. — Иначе не было.

Я снова закрываю глаза, прижимаясь к нему.

Вдыхаю аромат его туалетной воды. Вдыхаю его запах. Пропитываюсь его близостью. Чуть поворачиваю голову и веду губами по коже. Быстро целую много-много раз, словно передо мной мираж, который может исчезнуть. Мира тоже чмокает Данила, в другую щеку.

Мы с ней смеемся. Данил улыбается и качает головой.

— Мирок, еда остывает, — напоминает, придвигая поближе тарелку.

Его голос звучит хрипло.

Больше с колен отца Мира не слазит. Ест прямо так. А мы с Данилом часто переглядываемся.

— Что теперь будет? — спрашиваю я тихо.

Мы решили не обсуждать случившееся при дочери, но я все же не могу делать вид, что ничего не произошло.

— Все будет хорошо, — быстро говорит Данил.

Я дыхание задерживаю. Он берет меня за руку и сжимает.

— Хочешь... — быстро произносит. — Хочешь, я оставлю его семье всю землю?

Непонимающе смотрю на него.

— Если тебя мучит совесть, давай ее очистим. У меня компромата на Яшиных — завались, я же изначально хотел оспорить сделки, которые они совершили.

— Данил... — шепчу я.

— Я просто оставлю их в покое. Это много денег. Очень много, Марин. Тебе такие суммы и не снились. Пусть строят, что хотят и на что совести хватит. Я отдам им всё. Выкуплю тебя за любые миллионы.

— Даня...

— Только не жалей. — Он осекается. — Не жалей, хорошо?

— Ты что! Никогда. — Я быстро качаю головой и вновь обнимаю его. Эмоционально, жарко. Чувствуя, как он расслабляется. И улыбаясь от этого.

Мирослава доедает свой ужин. Данил вытирает ей рот салфеткой, а я просто сижу рядом. Все еще парализованная сделанным. Оглушенная новым взрывом. Все еще не верящая, что сделала это. Сбежала! К нему!

Потом мы едем в гостиницу. Данил говорит, что к нему нельзя. Я не спрашиваю почему, и так понятно. Мы стараемся избегать сложных тем.

Наша бедная, вымотавшаяся за тяжелый день дочка вырубается в машине около девяти. Мы с ней ждем на парковке у гостиницы, пока Данил ходит бронировать номер.

У нас снова нет общего дома. Снова где-то мыкаемся. Нам еще много всего предстоит сделать.

Но внутри тепло. Три года назад так же было. Узнаю это чувство и робко улыбаюсь.

Данил возвращается через минут десять. Заглядывает в салон и подмигивает мне.

— Боялся, что в салоне пусто, а ты передумала и вернулась обратно. Шучу, — добавляет с усмешкой.

Но я понимаю, что не шутит. Он действительно торопился и волновался, что мы с Мирой исчезнем из машины. Он спешил, боже. Всё так зыбко. Но я бы не сбежала от него. И мысли не было. В этом я могу поклясться и себе, и ему. Быть с Данилом — единственное решение за последние годы, в котором я не сомневаюсь.

Данил технично достает Миру из кресла и прижимает к себе, несет в номер, который оказывается двухкомнатным. Я всю дорогу семеню следом.

Мы укладываем дочку в кровать.

Потом аккуратно, не дыша, раздеваем. Накрываем одеялом и обкладываем подушками. А затем идем в соседнюю комнату.

Чтобы поговорить. Чтобы наконец остаться наедине.