Не моя свадьба - Мэри Влад

И она не видела. Я даже на свадьбе Кирилла и Юли не появился, ведь Женя занималась её организацией. Всё прошло хорошо. Молодожёны сейчас греют косточки за границей, потихоньку готовятся стать родителями. Кирилл изменился – не то слово. Агентство процветает, Юля светится счастьем. Он смог сделать свою женщину счастливой, а я свою…

То, что я делал… Разве можно такое простить? Конечно нет. Вот и она не простила. И правильно. Второго шанса я не заслужил.

Она не сделала мне ничего плохого, а я вёл себя с ней как скотина. Увидел цель и пёр к ней напролом. Только так и умею. Никогда по-другому не было. С детства приходилось всё локтями, зубами и когтями вырывать. Дворовые мальчишки постоянно избивали до крови. Когда стал постарше, даже в больницу загремел. Тогда и понял, что нужно бить первым, внушать страх, иметь рычаги давления – и тогда никто не причинит вреда, никто не доберётся до сути. Начал качаться. Через какое-то время они меня больше не трогали.

Много лет я жил по принципу «лучшая защита – это нападение». Прокачал не только тело, но и ум и начал брать то, что хотел. И в бизнесе, и в жизни. Я видел цель – вырваться из нищеты, стать хозяином положения, никому больше не позволять себя бить или унижать – и шёл к ней. Временами идти приходилось по головам. Плевать мне было, что кому-то от этого плохо. Сам я запретил себе что-то чувствовать. Пока не появилась она.

Не смог добиться её расположения по-хорошему, потому что не хотел. Куда проще было давить, принуждать, держать на коротком поводке. Это то, к чему я привык.

Но Женя ведь не была моим конкурентом по бизнесу или одним из тех амбалов, что регулярно мутузили меня в детстве и юношестве. Она была женщиной, которую я полюбил.

И всё ещё люблю.

Ломало всё это время так, что думал – сдохнуть проще. До сих пор ломает, но боль из острой, простреливающей, ослепляющей потихоньку перерастает в хроническую, притуплённую. Саднит, ноет и нарывает, но больше не мешает дышать и разговаривать. Я к ней привык. Даже рад, что она остаётся со мной как напоминание о том, какое я на самом деле чудовище. Урок я усвоил, но грехи ещё не искупил и вряд ли когда-нибудь смогу.

Мне не нужно Женино прощение. Я его не заслуживаю. Просто хочу, чтобы она была счастлива и поскорее забыла тот ужас, через который я заставил её пройти.

– Роман Андреевич, к вам посетительница.

Оборачиваюсь на голос Анжелики, сжимая в одной руке бокал, а в другой полупустую бутылку. Чёрт! Рабочий день ещё не закончен, а я далеко не трезв. Мягко говоря. Первый раз за две недели позволил себе выпить – и на тебе: вместо одного бокала приговорил полбутылки. Пора завязывать со спиртным. Так можно и в алкоголика превратиться.

Нужно было просто засесть за изучение контракта на новый объект, погрузиться в работу, но мысли о ней, прошибли броню, которую я так старательно выстраиваю каждый день. Только вот рушится она быстрее, чем я успеваю таскать кирпичи. Сам дурак. Разве алкоголь когда-нибудь помогал мне? Нет, делал только хуже.

А может, я хочу, чтобы стало хуже? Весь тот ад, что со мной происходит, я заслужил сполна.

– Ей назначено?

– Нет, но она говорит, что это срочно. Говорит, по личному вопросу.

Кого там ещё принесло? Послать бы, но внутри что-то…

– Пропусти.

Продолжаю стоять спиной ко входу, смотря в окно. Вечер уже, а кто-то ломится в мой кабинет по личным вопросам. Неужели нельзя до завтра подождать?

А вдруг это она?

Нет, Женя никогда ко мне не придёт. Она знать меня не желает. Глупо было думать, что я мог ей нравиться, тем более, считать, что она в меня влюблена.

Осёл! Ты никогда не был ей нужен. Смирись уже и забудь.

Вливаю в себя содержимое бокала. Дверь открывается, и я, не в силах сдержать любопытство, медленно поворачиваюсь. Надежда гаснет. Конечно, это не она.

– Как у вас тут красиво, Роман Андреевич, – произносит рыжеволосая красотка, входя в кабинет.

Она прикрывает дверь, направляется ко мне. Наполняю бокал, сразу же осушаю, ставлю на край стола, затем оглядываю её. Типичная представительница охотниц. Хищный взгляд, роскошная одежда. От мужчин явно ждёт всего и по максимуму. А от меня-то что ей нужно?!

Отвык я от женской компании. Анжелика – единственная из представительниц прекрасного пола, с кем приходится общаться на постоянной основе. Может, перевести её куда-нибудь, а для себя нанять секретаря мужского пола? Мне нужно от женщин подальше держаться. Ничего, кроме разочарования, я им всё равно не приношу.

– Спасибо. А вы?

– Виктория, – она протягивает мне руку, пожимаю её. – Я к вам насчёт подруги. Евгении.

Сердце подпрыгивает, делает кувырок, замирает, а затем начинает колотиться о грудную клетку аж до боли.

– Не знаю таких, – стараясь идти прямо, обхожу стол, сажусь в кресло.

– Уж ли и не знаете? – Виктория присаживается напротив. – Евгения Маркова. Блондинка. Работала на вас.

– Я не обязан знать всех своих работников в лицо.

– Что же вы делаете, а? – она усмехается. – Так нельзя.

Что ей от меня нужно?! Зачем пришла?! Соли на рану сыпануть? Я и сам могу. Каждый день подкидываю лопатой.

– Ничего не делаю, – отвечаю честно, понимая, что уйти от разговора не получится. Такие, как Виктория, не отступают и своего не упускают. – Оставил её в покое. Как она и просила.

– Вот вы вроде умный мужчина, но такой олух.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ну спасибо, блин.

– Все глаза она себе проревела из-за вас. Долго плакала, но в норму пришла. Хотя вашей заслуги в этом нет. Женя теперь не одна, не плачет больше. Нельзя ей так волноваться, запретили.

Стук, ещё один, бешеная пляска. Сердце, угомонись. Зря я пил, зря. Ничем хорошим этот разговор не закончится. Сорвусь и приеду к Жене, а ей это не нужно. Нашла себе кого-то, вот и хорошо. Любит его, видимо, раз слушается. И правильно делает. Хватит ей из-за меня слёзы лить. Хватит.

– Она беременна, Роман Андреевич.

Сжимаю кулаки, зажмуриваю глаза, всё чернеет. Зачем эта тварь пришла?! Смерти моей хочет? Смерти она, может, и дождётся, только не моей. Хватаю бутылку, делаю несколько больших глотков прямо из горла.