Покровитель - Наталья Шагаева

— Не смей! — вдруг повышает голос. — Не смей себя винить!

— Ты не понимаешь… — пытаюсь объяснить, что я если бы я не эмоционировал, и оставался, как всегда, с холодной головой, то не превысил бы скорость и смог бы уйти от удара. Но Елена поворачивается ко мне и только одним взглядом, полным слез, останавливает мою тираду.

— Грузовик был неуправляем, ты увел нас от столкновения и у тебя получилось. Со мной все хорошо. Ты спас нас от смерти. Это просто стечение обстоятельств. Так бывает, когда никто не виноват. И я никогда не поверю, что ты намеренно, с умыслом убил свою жену. Видимо, это тоже было стечением обстоятельств… И если ты сейчас думаешь, что вновь оставить меня будет самым лучшим решением, то ты полный идиот! — из ее глаз скатываются огромные слезы и Лена вновь отворачивается к стене. Встаю с кресла, подхожу к ней, сажусь рядом, обхватываю подбородок и поворачиваю к себе.

— Лена, пожалуйста, не плачь, — но поток слез увеличивается. Она закрывает глаза, пряча от меня свою уязвимость и боль. И мне тоже невыносимо больно. — Леночка, ну что мне для тебя сделать? Чего ты хочешь?! — отчаянно шепчу я, отпускаю ее и сползаю на пол, откидываю одеяло, и утыкаюсь лицом в живот Елены. Она замирает на несколько секунд, а потом зарывается в мои волосы, начиная перебирать их.

— Я люблю тебя и хочу ответной любви… вот и все… Я знаю, ты способен любить. И если немного раскроешься и расскажешь, что тебя мучает, у нас получится с этим справиться или, на крайний случай, научиться с этим жить.

— Я не могу…, - глухо отвечаю ей в живот, сжимая талию. — Ты очень похудела, это надо исправлять.

— Не уходи от разговора! — командным голосом выдает Лена. — Я хочу, чтобы ты научился просто жить.

— Ты от этого будешь счастлива?

— Да, — уверенно отвечает Лена и окончательно меня ломает. Зажмуриваюсь, чувствуя, как рушатся стены в моей голове, кирпичик за кирпичиком создавая гул. Все, я пал к ее ногам. Теперь не построить отношений на договоре и не провести границ. Все гораздо глубже и болезненнее.

Елена продолжает перебирать мои волосы, а у меня кружится голова.

— Ты права, но, поверь, со мной будет очень сложно. Но ты сама на это подписываешься и назад дороги не будет. Я ужасный собственник, и не отпущу тебя, если ты захочешь уйти, — говорю я, поднимая голову, заглядывая в глаза цвета виски. Любимые глаза, которые верят в меня и наши отношения больше, чем я.

— Я знаю, Вит. Можно я буду тебя так называть? — улыбается Елена. Да, теперь она счастлива, а я счастлив от того, что ей хорошо. Вот такая у нас связь.

— Можно, но только когда никто не слышит, — усмехаюсь я и вновь утыкаясь в ее живот, целую его через больничную сорочку. Мы опять замолкаем, даря друг другу тактильное общение и мне, как ни странно, становится спокойнее. Может, все будет легче, чем я думал. Игры со смертью точно отменяются, я не могу убить себя и сделать Елену несчастной. Я жив, пока нужен ей.

— Расскажи мне о ней? — тихо, осторожно спрашивает Елена.

— Нет, не сейчас, не сегодня. Может, позже…

— Хорошо, — шепчет она, берет мою руку и целует ладонь. — А сейчас я хочу, чтобы ты меня поцеловал и поехал домой, принял душ, привел себя в порядок, и выглядел, как всегда, строго, но сногсшибательно.

— Зачем?

— Затем, что тебе предстоит поехать ко мне домой и объяснить моей маме и сыну, что я попала в аварию, но использовать всю свою харизму и дар убеждения, чтобы они не волновались.

— А ты жестокая женщина. Оставляешь меня одного знакомиться с мамой.

— У тебя получится.

— Думаешь?

— Уверена.

Поднимаюсь с кровати, обхватываю лицо Лены и целую, нежно, аккуратно, вкладывая все чувства. Кто бы мог подумать, что меня вскроет на живую простая милая женщина. И я останусь жив, ради нее.

— Думаю, мы найдем общий язык с твоей мамой, а уж с Андреем тем более. Сын у тебя — настоящий мужчина. А ты поешь, пока меня не будет! — отрываюсь от Елены и целую руку.

— Я постараюсь.

— Нет, ты поешь! Это не обсуждается! — она опять усмехается, а я покидаю палату.

Мать Елены оказалась сообразительной женщиной. После того как я предотвратил «инфаркт», как можно мягче сообщив, что Елена в больнице, мы даже выпили чаю с мятой на их маленькой кухне. Она задала только пару вопросов: «Это вы тот мужчина, по которому она плачет?» — и это был ощутимый удар под дых. «Да, это я. Прошу у вас прощения за слезы дочери. Я постараюсь сделать все, чтобы она больше не плакала» — ответил я и женщина мне кивнула, подливая чая. «Я так понимаю, это вы решили все наши проблемы?» — я тоже кивнул. Вот такой короткий разговор с будущей тёщей.

***

Мое полное обнажение случилось через пару месяцев. Мы провели с Еленой тихий вечер за ужином у меня дома. Занимались любовью. Нет, то, чем мы занимались, нельзя назвать любовью. Это было что-то животное и грязное. Но засыпали мы довольно нежно, полностью удовлетворённые. Мне вновь снился мой персональный кошмар, меня снова накрыло приступом. Но в этот раз мне удалось справиться с фантомными болями без алкоголя. Моя женщина смогла обезболить меня своим вниманием, заботой, лаской и терпением. Мне пришлось раскрыться полностью. Я обещал, и привык держать слово. Было тяжело, несмотря на то, что я только что перенес это все в своем кошмаре. Но, как оказалось, держать все в своей голове гораздо легче, чем рассказывать.

— Мы поженились спонтанно. Наверное, мало кто так связывает себя узами брака. Но для нас с Миланой это казалось естественным. Как-то с утра за завтраком я сказал, что хотел бы провести с ней жизнь, а Милана ответила «женись» и мы поженились в этот же день. Потом улетели отдыхать на острова, а когда вернулись, то я тут же купил землю и начал строить дом.

Я мог быть очень жестким в бизнесе, агрессивно вести дела, быть жестоким и естественно имел врагов. Ты априори их приобретаешь, как только поднимаешься на уровень выше. Но со своей женой я был другим. Я умел разграничивать бизнес и отношения.

Тогда в моей жизни были ещё друзья… Точнее один друг, с которым мы начинали бизнес. Но потом у каждого появились свои амбиции и взгляды на ведение дел. И мы честно разошлись, не потеряв дружбы, как мне тогда казалось… И ведь у Николая все шло хорошо. Он занялся совсем другой отраслью и делить нам было нечего. Я ценил этого человека, как брата. Я доверял ему, рассказывал ему то, чего не знала даже Милана. А зря… Эта тварь все запоминала и анализировала. Николай не был женат и менял баб, как перчатки, и последнее время зачастил к нам. Совместные ужины, праздники, походы в ресторан, даже в театр, и меня это не настораживало, незадолго до этого умерла его мать, и я считал, что он так пытается заменить семейное тепло. В общем, тогда из меня был плохой психолог. Ну или я не хотел видеть очевидных вещей в близких мне людях.

Как оказалось, Колян давился желчью от зависти. Бизнес у меня был масштабнее, активов — больше, дом — шикарный и даже моя жена не давала ему покоя. Но узнал я об этом слишком поздно…