Куплю тебя за миллион - Айрин Лакс

Однако теперь мой организм даёт слабину. Я начинаю плакать.

— Не стоит солить мне рубашку, Анна-Мария. В бордель я тебя не сдам, — успокаивает.

Бекетов останавливается на парковке возле чёрного седана и кликает по кнопке автомобильного пульта.

— На заднее или в багажник?

Это шутка, наверное. Но у меня нет сил шутить. Я ничего не отвечаю.

Бекетов выбирает сам, бережно расположив меня на заднем сиденье. На миг наклоняется и касается губами щеки.

— Я буду ехать быстро, но ровно. Можешь поспать.

Верчу головой, пытаясь понять, где мы находимся, но вижу лишь густую черноту глубокой ночи и огни проезжающих машин где-то вдалеке.

— Мы за городом. Ехать придётся долго. Спи, Проблема.

Бекетов ускользает в сторону. На меня накатывает страхом, что сейчас он уйдёт, и я останусь совсем одна!

Я успеваю схватить его за широкое запястье.

— Постой.

— Ну, что ещё?

— Я не сказала тебе спасибо.

Мужчина молчит, словно предоставляя мне возможность сказать всё, что хочу. У меня в голове сумбур и лёгкая слабость ничуть не добавляет ясности ума.

— Я думала о тебе. Сразу же, как только поняла, в какую западню попала, подумала о тебе первым, — признаюсь. — Хотела, чтобы ты мне помог и вытащил из беды.

— Нашла палочку-выручалочку, — цедит сквозь зубы.

Я приподнимаюсь на сиденье и пиджак соскальзывает с плеч, снова обнажая меня под взглядом Бекетова.

Он не собирается прятать свою заинтересованность и явно увлечен разглядыванием моего тела.

Воспользовавшись паузой, я сокращаю расстояние до минимума и осторожно целую Бекетова. Он не противится поцелую, но и не помогает, держится в стороне, ожидая моих действий.

Осмелев, я легко провожу языком по его губам, раздвигая их и проникаю внутрь. От соприкосновения с его горячим языком по телу рассыпаются острые иголочки возбуждения. Эмоции бьют прямиком в голову, опьяняя.

Бекетов углубляет поцелуй, превращая его в ураган, но потом резко отстраняет меня, удерживая на расстоянии.

Мои губы горят от поцелуев, с телом творится что-то невероятное: слабость и возбуждение превращают меня в податливую глину.

— Это твоя благодарность? Ещё успеешь сказать мне спасибо и не только.

Бекетов ясно очерчивает взглядом то, что его интересует. Я невольно сжимаю бёдра плотнее.

Он замечает этот крошечный жест и смеётся.

— Я не буду трахать тебя в невменяемом состоянии, пьяной или под кайфом. Я не стану пользоваться тобой в момент слабости или дурного самочувствия, как сейчас.

Ох…

Я не ожидала услышать что-то подобное от Бекетова, который заявил мне однажды, что его интересует только одноразовый перепих.

— У тебя есть принципы, — говорю удивлённо. — Ты джентльмен?

Бекетов обводит пальцами мои щиколотки, нежно лаская подушечками пальцев, и переводит взгляд на моё лицо. В его глазах горит ледяной огонь.

— Когда я буду глубоко в тебе, а твои ножки будут красоваться на моих плечах… — говорит многообещающим тоном, отчего у меня поджимаются пальчики на ногах, а бабочки порхают всюду, не только внутри живота, но и в каждой клеточке тела. — Вот тогда и посмотрим, захочется ли тебе назвать меня джентльменом.

Облизываю пересохшие губы.

Я не знаю, чего мне хочется…

С ним? Все запреты перестают иметь значение.

Я понимаю, что хочу большего, осознаю, что ещё не знаю точно, каково это — принадлежать мужчине полностью. Но от мысли об этом мне становится волнительно до дрожи и приятной, горячей тяжестью наливает низ живота.

С трудом держу себя в руках и пытаюсь не смотреть на мужчину, как на большой чупа-чупс, который хочется облизать и покусать.

Я с большим трудом контролирую свои реакции и задаю вопрос о том, что способно отрезвить и приземлить даже такую восторженную, как я:

— Бекетов, а как быть с тем, что меня обманом лишили денег?

Мужчина резко выпрямляется и сжимает кулаки.

— Ты МЕНЯ об этом спрашиваешь?! — интересуется со злостью. — Разве я тебя не предупреждал?! Но ты захотела показать, что прозорливее меня. Захотела? Получила.

Жизненный урок жестокий. Но должно быть, я его заслужила.

Однако от этого мне не менее горько на душе и тошно… Тошно от собственного бессилия и глупости. Я подвела всех, не только своего покойного отца, возлагающего на меня большие надежды. Но и биологического отца, который позаботился о том, чтобы я жила в безопасности до совершеннолетия, а после этого жила ещё и припеваючи.

— Я лишилась всего? — спрашиваю тихо.

— У меня не было достаточно времени, чтобы выяснять подробности. Но даже поверхностных сведений хватило. Ты абсолютно всё подарила глубоко любимому супругу, Леониду Андрополосу. Фамилию мужа брать будешь? — предлагает с усмешкой.

— А ты жесток, — говорю со слезами.

— Жестока жизнь, а я лишь констатирую факт.

— Неужели совсем-совсем ничего нельзя поделать?!

— Не знаю, Анна-Мария, — говорит без тени усмешки, а глаза принимают странное, нечитаемое выражение. — Это сложный вопрос. Ляг, закрой глаза и захлопни болтливый рот… — приказывает с нажимом.

Дверь захлопывается. Меня накрывает плотным коконом паники, но лишь до мгновения, когда Бекетов занимает водительское сиденье.

Автомобиль срывается с места, взвизгнув шинами.

Я следую приказу Бекетова и закрываю глаза.

Если очень-очень сильно постараться, то можно притвориться, будто удалось отмотать плёнку назад и вернуться в исходную точку нашей истории: я сбегаю из дома мачехи вместе с опасным мужчиной.

Я, Бекетов, дорога в неизвестность, баюкающий шорох шин.

Как бы я хотела вернуться назад и развернуть свою жизнь в ином направлении.

Ни одной досадной ошибки. Ни одного глупого решения. Ни одного лживого обещания.

Однако реальность — иная, мне придётся проглотить эту горькую пилюлю не подслащённой.

Теперь я в полной власти Бекетова.

И, кажется, даже сам чёрт не знает, что творится в голове наёмника, и какие у него планы насчёт меня.