Понравиться леди - Сьюзен Джонсон

Робби глянул на каминные часы, выпрямился и отставил стакан.

— Используй деньги Карров, чтобы купить по возможности больше людей, и дай мне знать, чем я могу помочь. Эта квартира никому не известна. Слуги мне верны. Любое послание, которое ты захочешь передать, будет немедленно отправлено мне. — Поднявшись, он шагнул к стоявшему у стены сундуку. — Выйди черным ходом. Холмс проведет тебя коридорами.

Достав из кармана ключ, он отпер раскрашенный сундук, вынул привезенные из Гааги седельные сумки и передал Куттсу.

— Сам я пока не знаю, где буду. Это зависит от настроения графини.

— И от угроз Эрскинов.

— Полагаю, что так, — кивнул Робби. — Будь прокляты их корыстные шкуры! Оставь записку у Холмса, если от меня потребуется вывернуть кое-кому руки или уговорить тех, чья преданность Шотландии явно колеблется. А я свяжусь с тобой.

— Береги себя, Робби. Твоя смерть крайне выгодна Куинсберри.

На красивом лице графа Гринло мелькнула улыбка.

— Я вовсе не собираюсь умирать, особенно теперь, когда вернулся к Рокси, — заверил он, лукаво сверкнув глазами. — Во всяком случае, умирать обычным порядком. Пожелай мне удачи с моей нерешительной возлюбленной.

— В твоей удаче я не сомневаюсь, ибо графиня тебя любит. А вот Эрскины, с другой стороны, могут оказаться грозными врагами. Держи ухо востро. Они все — лживые негодяи, готовые исполнить любой каприз Куинсберри.

— Главное, чтобы они держались подальше от постели Рокси. Лично я их видеть не желаю. Завтра свяжусь с тобой на случай, если у тебя возникнут какие-то вопросы относительно привезенных мной документов. А теперь — доброй ночи. Прием у Рокси скоро закончится.

— Будь осторожен, Робби, — еще раз предупредил Куттс.

Робби Карру было всего восемнадцать, и хотя он давно мог считаться умудренным жизнью зрелым мужчиной, все же не обладал опытом борьбы с коварными интриганами вроде Куинсберри.

— Я вооружен до зубов, Дуглас, а на ночных улицах Эдинбурга можно легко остаться незаметным, — заверил он друга. — Дай мне знать, если получишь известие от Джонни. Брат тоже подумывал вернуться, хотя я его отговаривал. Элизабет пока еще колеблется. Их сыну нет и месяца.

Он накинул на плечо перевязь шпаги и быстро проверил остроту клинка. Толедская сталь скользнула в ножны и из ножен, как шелк по шелку. Подняв два пистолета, Робби сунул их за пояс, проверил кинжал в сапоге и, выпрямившись, кивнул на прощание:

— Увидимся завтра.

Дверь открылась и закрылась так быстро, что Робби, казалось, исчез на глазах у Куттса. Еще минута — и адвокат со вздохом выбрался из кресла, безмолвно молясь за благополучие Робби Карра. Англия вела опасную игру с целью уничтожить независимость Шотландии. Жизнь человеческая ничего не стоила, а страной правили люди без чести и совести.

— А я уж думал, что придется сегодня ночью делить постель с Аргайллом, — ехидно пробормотал Робби, когда Роксана час спустя вошла в свою спальню.

Он прислонился к стене у самой двери, сложил руки на груди, но взгляд его темных глаз не имел ничего общего с вальяжностью позы.

— Он последовал за мной наверх по собственной воле. Я его не приглашала. А если это тебе не нравится, не стоило подслушивать.

Она смело встретила дерзкий взгляд Робби.

— Извини, но после того, как я целый вечер уклонялась от чрезмерного внимания герцога, у меня нет настроения терпеть мужской эгоизм и желание завладеть мной. И вообще тебе здесь ни в коем случае нельзя оставаться.

Роксана направилась к туалетному столику.

— Ты знаешь, что он женат?

— Как и твоя миссис Барретт. И не говори, что это совсем другое дело.

Робби отошел от стены.

— Хорошо… хотя это так и есть.

Роксана презрительно искривила губы.

— Не напоминай мне о лицемерии мужского пола. Я не расположена слушать. Кстати, мать Килмарнока сводничает в интересах Эрскинов. Мне было приказано во всем покоряться желаниям Аргайлла.

— Провалиться бы им!

— Вот и я такого же мнения.

Роксана с раздражением сбросила туфельки.

— Может, мне держаться от тебя подальше? — поддразнил Робби, чья ревность улеглась при виде ее реакции на ухаживания герцога.

Он остановился посреди комнаты, словно ожидая ее ответа. На фоне розового дамасского шелка и позолоченной мебели он, весь в черном и вооруженный до зубов, казался мрачным призраком.

— Так будет лучше всего. Ты не числишься у Агнес в списке полезных поклонников.

Роксана отстегнула бриллиантовую сережку и небрежно бросила на туалетный столик.

— Впрочем, плевать мне на Эрскинов. Килмарнок был законченным ослом, и я более чем исполнила свой долг перед этой семьей, прожив с ним два года.

— Мои соболезнования.

— Мне стоило бы получать солдатское жалованье за то, что я так долго выживала в этой семейке. — Роксана бросила на стол вторую сережку и, повернувшись, впервые за весь вечер улыбнулась Робби. — Несколько часов назад я серьезно подумывала о том, чтобы столкнуть с лестницы Агнес, — заявила она. — Может, ты и не захочешь иметь дела с такой преступницей, как я?

— Ты не единственная ищешь способа свести Агнес Эрскин в могилу. Не зря говорят, что хорошие люди умирают молодыми!

— Несомненно, тот, кому принадлежит это изречение, имел в виду Агнес. Помоги мне расстегнуть ожерелье.

Она повернулась спиной к нему.

— С удовольствием. Тем более что я принес тебе подарок, который тоже прекрасно пойдет к твоему платью.

— О, не стоило, — улыбнулась Роксана, оглядываясь. — И вообще ты не должен был приходить сюда.

— Знаю. Поэтому-то я не вышел в коридор и не сбил с ног Аргайлла. Я старался быть осмотрительным: ради тебя, ради твоих детей, ради Карров, ради Господа нашего и страны… Ну почему все так усложнилось? — пробормотал Робби, стягивая перчатки.

Как были теплы его пальцы, расстегивавшие ожерелье! Нежные прикосновения будили неутолимое, невероятное желание, невзирая на опасность и угрозу разоблачения.

— Надень вместо этого мое.

Положив ожерелье на туалетный столик, Робби осторожно подтолкнул Роксану к кровати. Она взглянула на Робби, и его улыбка словно стерла все неприятности сегодняшнего вечера.

— Мне это понравится?

Одна бровь кокетливо приподнялась, в голосе зазвучали хрипловато-чувственные нотки.

— Определенно.

Даже Джонни, известный своей щедростью, удивился роскоши и цене этого ожерелья. Роксана громко ахнула, чем вызвала довольную ухмылку на лице Робби.