Хочу тебя навсегда - Ольга Джокер

* * *

В дверном проёме застывает наша дочь. Сонная, удивленная. Забавно склоняет голову набок, рассматривает кухню. Она уснула в машине, а проснулась у себя дома. Чудеса да и только.

Вера переводит взгляд на мать и открыто улыбается. Указывает пальчиком в мою сторону и вновь отчётливо произносит:

— Папа!

— Да, малыш, я всё ещё здесь, — тепло отзываюсь.

Отодвигаю стол, раскрываю руки для объятий. Я привык держать эмоции под контролем, но с Верой так не получается. Объятия — это неотъемлемая часть общения между родителями и детьми. Это демонстрация опоры и защищенности.

Соня не смотрит на меня. Она все ещё растерянна и обескуражена. Пытается улыбаться, но эта улыбка получается какой-то вымученной. Я прекрасно помню, как Соня переживала, что Вера совсем не разговаривает. Все уши мне прожужжала, как мечтает о первом слове. И это слово явно не должно было предназначаться мне.

— Ого, — произносит Соня едва слышно. — Кажется, я пропустила что-то важное.

— Это ведь только начало. Я пропустил куда больше.

— Слабое утешение.

— Знаю.

Подхватываю дочь на руки, усаживаю на колени. Целую мягкую щёку. После сна Вера особенно сладко пахнет.

Дочь тянется к корзинке с печеньем и ловко берёт его в руку, после чего убегает в гостиную. Мне становится смешно, потому что это оказался вполне себе хитрый и продуманный ход.

— Ты её балуешь, Яр, — тихо проговаривает Соня. — Должен был пресечь.

Недовольно выгибаю бровь.

— Одно печенье. Забудь.

— Одно не одно, но у Веры скоро ужин. Ты уедешь, а мне терпеть её капризы и нежелание есть кашу.

— Я могу остаться и покормить, — отвечаю резко. — Домой я не тороплюсь.

— Твоё время вышло, — произносит дрогнувшим голосом. — Мы так не договаривались.

Я прекрасно понимаю, что Соня хочет побольнее меня уколоть, но внутреннее закипаю и с трудом сдерживаюсь от ответа, что мы не на зоне. Плюс-минус лишний час ничего не изменит. Мы оба это понимаем.

Соня вдруг резко срывается с места и уносится прямо по коридору.

Поговорили, называется.

Встаю с дивана и по дороге заглядываю в гостиную. Вера съела печенье и как ни в чём не бывало играет с трактором. Подмигиваю ей и отправляюсь на поиски Сони. Нахожу её в ванной комнате. Дверь не заперта, поэтому я жму на ручку и свободно прохожу внутрь.

Облокотившись о дверной косяк, скрещиваю руки на груди. Вижу, как Соня старательно умывает лицо. Изящная, тонкая. Сквозь обтягивающую футболку отчётливо проступают позвонки.

Услышав, что больше не одна, она поднимает взгляд и на минуту застывает, глядя в отражение зеркала. По красивому лицу с выразительными скулами и пухлыми губами стекают капли воды. Глаза покраснели — Соня плакала.

В дороге я мысленно убеждал себя, что не обязан испытывать чувство вины. Ни грамма. Не за что. Полтора года я жил в неведении, пока она наслаждалась материнством и знакомилась с дочерью с самого начала её рождения. Я ведь думал, что никогда не остыну. Буду до конца жизни злиться всё сильнее и сильнее. Но прошло короткое время и острые углы значительно сгладились и притупились.

— Что за дурацкая привычка вламываться ко мне без стука? — спрашивает раздраженно Соня.

— Такая же дурацкая, как и не закрывать дверь, если не хочешь увидеть гостей.

Неотрывно смотрим друг на друга. Соня оборачивается ко мне лицом.

— Почему ты плачешь?

— Я не плачу. Просто…

— Что?

Соня качает головой и опускает глаза в пол. Плечи подрагивают, из груди рвутся жалобные рыдания. Я подхожу ближе и против воли её обнимаю. Соня пытается оттолкнуть и несколько секунд сопротивляется, но потом обречённо сдается. Утыкается лицом в моё плечо.

— Всё не так, Яр. Всё сложно. Неужели ты не понимаешь?

— Это получилось не специально. Вера просто повторила за Раей.

— Для тебя.

— Для меня, — эхом отзываюсь.