Приручи, если сможешь - Уля Ласка

Регина

— … займёт приблизительно неделю и я вернусь…

Хочу добавить еще немного… того, что саднит и рвется из самого сердца, но Егор, как чёрт из коробки встревает со своим:

— Сатина, да неужели ты и… — с досадой жму отправить, — влюбилась?!!

— Слушай, Рудов, я ведь могу и передумать, — закидываю телефон к другим вещам в сумку.

— Не можешь и ты это прекрасно знаешь. Кроме того за последнее время ты обзавелась слишком большим количеством слабостей, есть на кого надавить… и это… раздражает. Я бы предпочел, чтобы единственной твоей слабостью оставался мой сын.

Не знаю, что ответить на эту его наглость, прежде всего потому, что он непредсказуем. И именно сейчас решает свести все к шутке или продолжить в более грубом и хамском ключе. Последним пользуется часто и с удовольствием. Готовлюсь к худшему…

— Но у Жени теперь есть еще и Веров, — хитро щурится, — а ради дочки, он своей собственной спиной прикроет зятя. Даже не сомневаюсь!

Угу, осталось только коварно потереть ручки и посмеяться. Но ты забываешь или просто стараешься игнорировать то, что твой сын без всяких сомнений сделает то же самое для любого из семейства Веровых.

— Так а зачем ты тогда продолжаешь трепать им с Энджи нервы?

— Чтоб не расслаблялись, Сатина! Профилактика! — на его лицо вновь возвращается цинично-надменное выражение. — Всё? Вперёд!

Распахивает дверь, кивая охраннику на мою сумку, а мне самой предлагая выметаться из своей собственной квартиры.

Да, Сатина, с ним больше никаких дел! Ни-ка-ких!

Хотя…

Понимаю, что рискую, но мне нужно попробовать!

— А как у тебя, Егор Андреевич, дела на личном фронте? — интересуюсь, когда машина начинает набирать скорость, направляясь прямо в аэропорт.

Замирает, а затем медленно поворачивая голову в мою сторону, негромко спрашивает:

— Хочешь развлечься напоследок? Чувствуешь, что Герасимов перекроет кислород полностью?

Ну, да…да! Рудов, ты как всегда в своём репертуаре.

— С чего ты взял? У нас свободные отношения.

Чистый, ничем не сдерживаемый смех.

— Ну, что ты мне гонишь, Сатина! Такой взгляд бывает только у того, кто точно ни с кем не будет делить свою женщину! Твоя работа, кстати, тоже под вопросом и это меня беспокоит больше, чем то, кто будет драть тебя по ночам.

— Ах, да! — перебиваю я его. — О взгляде! Девочка в восторге от тебя! Заметь, искренне, а это такая… редкость… Егор…

Рискую, но в душе растекается приятная волна отмщения.

Не успеваю даже глазом моргнуть, как он хватает меня за воротник пальто и притягивает так близко к своему лицу, что воздух выпущенный из его ноздрей опаляет мне щеку.

— Я надеюсь, ты ничего не пообещала этой малолетней идиотке?

— Ты знаешь, как я работаю, — изо всех сил стараюсь сохранить в голосе безразличие к сложившейся ситуации.

— На твоё счастье! — огрызается, с силой отпихивая меня назад.

— Ещё раз прикоснешься ко мне и я прокляну тебя на любовь, из-за которой будешь валяться в ногах своей единственной жалким, готовым на всё ковриком!

— Са-а-атина, — тихое зловещее шипение, — ты же понимаешь, что касаться я могу по-разному?

— Попробуй, — а теперь мне нужно выдержать этот взгляд. Собственно благодаря именно выдержке, мне и приходится тащиться сейчас к черту на кулички. Уж больно сибирские мужчины неравнодушны к «хрупким бабам со стальными яйцами». И Егору недвусмысленно намекнули, что пора бы освежить мой светлый образ, наглядной демонстрацией.

— Бл. ть! В который раз поражаюсь, как Женька с тобой работает? — расслабленно откидывается на спинку сиденья. — А Герасимова мне даже немного жаль…

Богдан

Ну, милая, всего пару слов, чтобы я точно знал, что ты едешь в эту чертову командировку без обиды на меня. И тогда, когда я надеюсь услышать слова готовые уже сорваться с её губ, в монолог Регины вклинивается Рудов. Сука! Знаю, что с ним у неё никогда ничего не было и не будет, но его близость к ней именно сейчас не просто раздражает, раздирает душу изнутри ржавой железной клешней ревности.