Гризли - Галина Чередий

— Это не так.

— Да неужели? То есть, если я сейчас предложу тебе трахнуться без всяких этих твоих заморочек, ты согласишься?

— А ты действительно этого хочешь? — спросил Яр мигом просевшим голосом, поворачиваюсь ко мне.

— Хочу ли я трахаться? Да, хочу. И не пытайся мне прогнать, что ты — нет. Я твой стояк и отсюда вижу.

— То, что у меня на тебя стоит всегда, мы вроде еще на речке выяснили. Но мне нужна ты вся, Рокс, а не частями и уж тем более не частями исключительно тела.

Вся — это много. Вот до хренище. Я уже через это проходила. И до сих пор прохожу. Вся — это когда у тебя тебя-то как раз уже больше не остается. Ничего не остается. Нет.

— Вот! — обвиняюще ткнула я в него пальцем. — Говорю же: ты на меня давишь!

— Это не так.

— Тогда подойди и вставь мне.

— Нет. Вчерашнего было достаточно, погремушка.

— Мне — нет.

— И тебе выше крыши.

Он направился к дверям, явно давая понять, что разговор окончен.

— Идиотизм все это! — крикнула ему вслед. — Не сработает, Яр! Не будет по-твоему.

Вот как-то так мы и жили следующие дни. Хрен поймешь, в каких отношениях, но однозначно в них. Пошла я вывешивать героически постиранное белье на веревки за домом и обнаружила, что почти всему моему дорогому кружевному белью пришла п*зда в бабушкиной стиралке, да и вообще многие вещи чудным образом преобразилась не в лучшую сторону. На мои вдохновенные матерные вопли из-за угла появился гризли, босой и голый по пояс. Тут же досталось и ему. А какого хера шляется он в таком виде? Сука, почему-то именно вид его босых здоровенных ступней пробрал меня больше остальной обнаженки. Короче, все закончилось расшвыриванием испорченного тряпья и моим позорным бегством в дом, или бы тупо сама на него взобралась, как на дерево. Похотью так по мозгам шарахнуло, что они за малым не отключились полностью.

А утром кроме завтрака на столе красовались пакеты из магазина дорогого нижнего белья. Все мой размер. Я хотела сходить поблагодарить. Но передумала. Условия же у него, и он мне тоже кое-что попортил, так что должен был.

Вечером, борясь с желанием двинуть куда-нибудь оттянуться (а ломало знатно, такое чувство, что в тюрьме какой-то, в добровольном, мать его, заточении), я снова занялась дикцией. Неделя уже почти прошла, до начала работы всего ничего, не хотелось бы сразу закосячить. Как раз положила, как рекомендовалось в видео, карандаш за клыки и начала, скалясь своему отражению, зачитывать текст из первой попавшейся бабулиной книги, когда без стука явился гризли с какой-то коробкой в руках. Посмотрел на меня, я на него, ни слова не было сказано. Я продолжила читать и гримасничать, будто его и нет, он же принялся распаковывать и устанавливать новый музыкальный центр.

Через полчаса тишина в доме была разбавлена музыкой, и часть давящего на мои нервы груза растворилась. Закончив, Яр умостил задницу на диване и так и остался до самой ночи, изображая пялящуюся на меня мебель. Делать вид, что его тут вроде нет, ощущая на себе каждую секунду его взгляд, — та еще дурость. Но это не я придумала правила.

На следующий день все та же песня: готовый завтрак, он приходит-уходит без стука, как у себя дома, я злюсь на это, но молчу. Когда долго не приходит, злюсь тоже. Еще сильнее. Я ничего не могу поделать с тем, что слежу за всеми его передвижениями, он сидит на моем диване весь вечер, пока занимаюсь артикуляцией. Стоит над душой, когда что-то себе сама готовлю. Действует на нервы, наполняет каждую минуту своим чрезмерным присутствием, но я почему-то не слетаю совсем с катушек и не пытаюсь его выгнать.

На третий день я сбежала, позвонив-таки Длинному.

— Прости, что я свалила молча, — извинилась в лоб при встрече, и у друга брови поползли вверх.

— Да нормально все, Рокси. Я же приезжал позже и узнал, что ты в порядке.

Ах вот оно что. Потому и не дергался. И, выходит, общался с гризли, я-то была в отключке.

— Нормально?

— Ага, — кивнул Антоха, хлебнув кофе и рассеянно разглядывая улицу за окном кафе.

И что, ни словечка про гризли? Вот про Комара даже и то высказался со своим «не одобряю», а тут молчит.

— Что-то происходит? — с подозрением спросила его.

— Не-а.

— Брехня ведь.

— Рокси, не происходит ничего, о чем я мог бы тебе сказать. — Длинный глянул на меня непривычно серьезно.

— Ну и фиг с ним! — вспылила я и умотала. Домой.

В следующий раз я увиделась с Антохой уже на проходной радиостанции утром нашего первого рабочего дня. Потряхивало меня от волнения душевно, так что привалиться к его боку в лифте было очень кстати.

Двенадцать часов промчались как пять минут. Меня то и дело начинало трясти, в голове каша какая-то, все казалось: ни черта не понимаю, не запоминаю и вообще я полный ноль и дерганая тупица и ничему ни за что не научусь. Поэтому когда в конце смены все встречные, чьи лица у меня от нервяка сливались и не откладывались, стали хвалить нас, я поймала себя на том, что еще чуть — и разревусь. Да что за ерунда такая?

Устала неимоверно, зверски хотелось есть и спать. И черная бэха у входа, с распахнутой пассажирской дверью, показалась настолько удачно уместной, что и ерепениться желания не возникло.

Оглянулась на Длинного.

— До завтра, Рокси, — кивнул он в сторону тачки Яра и махнул рукой, уходя как ни в чем не бывало. Словно и не смотрел он на гризли всего какую-то неделю назад как на злейшего врага.

Что-то точно происходит, но выясню я это потом.