Я беременна, мальчики! - Вероника Касс

Ева

От шока я едва стою на ногах. Мирон все еще придерживает меня за плечи, и я брезгливо веду ими, сбрасывая его руки.

— Прости за брата, — учтиво говорит он, — присядь, я попрошу принести воды.

— Ничего не нужно, — говорю я, но таки сажусь, потому что встать и выйти пока не могу: голова кружится, ноги ватные, а руки какие-то невесомые.

Смотрю на парня и взгляд цепляется за его размеренные, чересчур чистоплотные движения, за то, как он перелистывает меню. Что-то в его движениях кажется мне таким… далеким, что ли. Я еще не понимаю, что именно не так, когда пытаюсь прийти в себя, отвожу взгляд и прохожусь по кафе, осматриваю присутствующих, когда до меня доходит.

— Дай руку, — говорю Мирону.

Он смотрит на меня, как на умалишенную, но все-таки протягивает руку.

— Не эту, другую.

— Что-то не так? — странно говорит парень, а я смотрю на идеально ровную поверхность кожи. Никакой татуировки.

Вожу пальцем по запястью парня, а у самой в голове сейчас сбор картинок. Как я хватаю его руку, как объясняюсь, что у меня не было отношений, как пытаюсь рассказать о себе, как он одергивает руку и скрывает тату.

— Ты водил когда-нибудь девушку на пятьдесят оттенков? — бесцветным тоном спрашиваю я.

— Ты шутишь? У тебя, наверное, гормоны. Точно не хочешь воды? — заботливый тон, чрезмерная педантичность.

Я почти бью себя по лбу, но вовремя одергиваю руку и мысленно называю себя полной идиоткой.

— Так водил или нет?

— Нет, конечно. На такое только Кир способен, — он усмехается. — Наверняка же вы с ним ходили, — он как-то странно смотрит на меня, и я понимаю, что он ничего не знает.

Понимаю, но от этого так плохо, что тошнота тут же подкатывает к горлу. И вроде токсикоз далеко позади, но я хватаю куртку и вылетаю на улицу, вдыхаю морозный воздух полной грудью и пытаюсь совладать с чувствами.

— Эй, — Мирон нежно трогает меня за плечо. — Ты в порядке? Давай отвезу тебя.

— Нет, — выдаю так громко, что даже прохожие странно косятся на меня.

Быстро застегиваю парку, скрывая живот, натягиваю шапку и варежки, смотрю на рядом стоящего парня и говорю:

— Спасибо, конечно, за все, но… я сама, — хочу уйти, но парень удерживает меня.

— Мы не обсудили ничего, — говорит он. — Я же помочь хочу. Мы все-таки… ну ты понимаешь.

— Понимаю, — киваю я. — Но я звала вас не ради помощи, а чтобы вы знали, — я улыбаюсь, хотя хочу кричать от боли и несправедливости. — Раз уж так получилось, что мы.

— Да, — протягивает он. — Я еще тогда хотел извиниться, Ева. Я набрался тогда. Ну и… меня девушка кинула перед самой днюхой, а там ты, такая манящая…

— Угу, — киваю я, хотя мне так сложно сдерживать эмоции. — Проехали, Мир. Ну, я пошла, — делаю несколько шагов задом, разворачиваюсь и иду, скрываясь в толпе.

Бреду по парку, сажусь на небольшую скамейку и стираю слезы из глаз. Как я могла не замечать, что все время рядом со мной был Кирилл? Что после той единственной встречи в кафе Мир вообще изменился. Кардинально. Чувствую себя такой идиоткой, что самой от себя страшно. Это же насколько нужно быть слепой, чтобы не понять, кто рядом с тобой.

Я возвращаюсь домой на такси. Приезжаю, выхожу из машины и бреду в квартиру, залезаю под теплый душ, после выхожу и ложусь в кровать, чтобы согреться и почитать роман о великой и светлой любви. В жизни ее, конечно, не бывает, так хоть в книгах почитать. Погружаюсь в чтение и засыпаю.

Говорят, утро вечера мудренее, но утром я просыпаюсь с тяжелой головой. Завтракаю и бегу в универ. На меня еще не косятся странно, но некоторые уже стали замечать, что я немного поправилась. Это неприятно и я даже подумываю пораньше взять академический отпуск, чтобы меньше говорили.