Цена зла - Оливия Александер

— Ах, черт. — Контроль Спайдера, кажется, ослабевает. Он рычит, и его толчки становятся дикими. Его бедра бешено толкаются. Его хватка на моем горле сжимается ровно настолько, чтобы затруднить дыхание, в то время как его рот опустошает мой. Я задыхаюсь в поцелуе, извиваясь под ним так сильно, что изголовье кровати ударяется о стену. Он стонет и толкается быстрее.

Прилив грозит затянуть меня под воду и поглотить целиком. Мои бедра приподнимаются, как будто по собственной воле.

— Черт, да. — Он хватает мое бедро, сильно сжимая, в то время как его другая рука расслабляется на моем горле, позволяя мне дышать. Давая мне понять, что он контролирует все, даже живу я или умираю. — Трахни меня, вот так.

Гнев на то, что он делает со мной, пронзает меня, но я ничего не могу сделать, кроме как беспомощно рычать, пока мои бедра ускоряются. Его пальцы снова сжимаются, и он жестко облизывает мой рот языком.

Я перелетаю через край, крича и брыкаясь, как будто я одержима.

Мои пальцы ног вжимаются в кровать, бедра трясутся, руки дергаются за веревки, пока я не удивляюсь, что они не лопаются.

Спайдер встает, приподнимает мои бедра и несколько раз врезается в меня. Он рычит, вырывается и дергает свой член, пока не проливает горячее семя мне на живот. Его струйки брызгают мне на кожу.

Затем он со стоном падает на меня, его грудь вздымается.

Неужели у меня только что был мой первый оргазм? Я едва могу сформулировать связную мысль, мой разум парит, как будто я под кайфом. Я никогда не была под кайфом, но Дьякон Хармон описал это, и я представляю, что он имел в виду, когда сказал, что такое чувство, будто ты плаваешь в эйфорическом тумане.

Эйфория рассеивается, и как только это происходит, меня охватывает отвращение к себе за то, что я только что сделала. Если бы я была в Колонии, меня бы выпороли, выставили голой на улицах и заклеймили шлюхой, а затем посадили бы в изолятор на несколько месяцев. Я лежу здесь, задыхаясь и пойманная в ловушку его мощным телом, липкая от его семени, мой собственный грех разрывает меня стальными когтями.

Спайдер целует меня в ухо. — Черт. Это было хорошо.

Моя кровь закипает от его безразличия к собственным действиям. — Отвали от меня, — рычу я.

Он кусает меня за плечо.

— Убирайся. Прочь. От. Меня.

Хлопнув меня по бедру, он отстраняется, но я знаю, что он сделал это не потому, что я ему сказала.

Не торопясь, он развязывает веревки на моих запястьях. Затем он наклоняется и целует меня в кончик носа. — Ты была чертовски идеальна.

Как только он поднимает голову, я плюю ему в лицо.

Его бровь приподнимается в легком удивлении. Вместо того чтобы разозлиться, как я ожидаю, он смахивает слюну со своей щеки и размазывает ее по моему лицу. Затем он отступает. — Вставай.

Я не двигаюсь.

Спайдер хватает меня за затылок и поднимает на ноги. — Мое терпение имеет свои пределы. Зайди слишком далеко, и ты съешь пулю.

Его пальцы болезненно сжимаются. Я тяжело дышу и киваю, все, что угодно, чтобы заставить его отпустить. Он хватает ошейник с кровати, где оставил его, и застегивает его на моей шее. Затем он берет цепочку, все еще свисающую со столбика кровати, и прикрепляет ее к ошейнику. Он отпускает меня.

— Повернись.

О, нет. И что теперь?

Не собираясь снова отталкивать его, я поворачиваюсь к нему спиной, мое сердце учащенно бьется.

— Что ты собираешься со мной сделать?

Его горячее дыхание обдувает мое ухо. — Никто не идет против меня. Я покажу тебе, что происходит, когда моя женщина забывает, кому она принадлежит. Убери руки за спину.