Трио. Кто отец? - Патрисия Грей

- Выпей, моя хорошая. Выпей и расскажи мне, что случилось.

Дрожащими пальцами беру в руки бокал и заставляю себя сделать несколько глотков. Становится чуть легче. Отдаю бокал обратно и Рома ставит его на журнальный стол. Снова усаживается на корточки передо мной, и нежно держа за руку, произносит:

- Машенька, расскажи мне. Расскажи. Возможно я смогу помочь. Я что-то сделал не так? Сделал больно?

С нежность глядя в его глаза, качаю головой:

- Нет, мой хороший, нет... Всё так... Просто я...

Моё лицо кривится, я это чувствую и ругаю себя за это, но ничего не могу поделать - ком подступает к горлу и слёзы будто сами просятся наружу...

- Машуль, я не понимаю, - хмурится он. - И не пойму, малышка, если ты не расскажешь.

- Дело не в тебе, Ром...

А в душе - паника. Я не знаю, как рассказать, чтобы не настроить против Артура, чтобы не вызвать в нём чувств, с которыми он может не совладать... Я банально боюсь... Но я не могу... Это слово "сучка", которое, когда он произносил его во время секса, так возбуждало меня раньше, сработало как триггер... Сработало так, что я буквально взорвалась слезами... Сама того не ожидая...

- Маш, - он смотрит на меня чуть строже. - Расскажи мне. Надо рассказать, Машуль. Надо. Прямо сейчас.

И я... будто прыгнув с обрыва в речку... рассказываю.

Рассказываю ему всё. От мыслей во время полёта в Питер, до своего спешного побега на такси из дома Артура. Всё вообще. Ничего не утаивая.

Рассказываю, разрешив себе довериться мужчине и позволить ему решать, как быть и как поступать. А ещё делюсь с ним своими страхами и опасениями.

Он выслушивает меня терпеливо и молча. А выслушав, встаёт, и тихо, но медленно и тяжело вздохнув, отходит голый к окну. Он очень красивый. Спортивный, с матовой кожей, под которой читается рельеф напряжённых мышц. Высокий, широкоплечий, с подтянутой, сексуальной попой и длинными ногами. Фигура подкачанного пловца. Невольно любуюсь им.

С минуту он молча смотрит в окно.

- Ты напрасно боишься, что я буду его бить. Нет, не буду.

С облегчением выдыхаю. Мне действительно становится намного легче.

Рома поворачивается ко мне.

- Во-первых, спасибо, что ты мне доверилась. Я ценю это, милая. Правда. И очень. Думаю, и тебе самой это было нужно.

Согласно киваю. Чувствую волнение и небольшую тревогу в ожидании его "во-вторых".

- Во-вторых, я настаиваю на том, чтобы Артур из твоей жизни исчез. Из моей он исчезнет, можешь не сомневаться.

- Но... - вспомнив про их многолетнюю дружбу, пытаюсь возразить я.

Рома качает головой:

- Никаких "но". Перед тем, как мы перестанем общаться, я один раз встречусь с ним и поговорю. Поговорю жёстко, но спокойно. Обещаю тебе, что никакого мордобоя не будет. Думаю, что он уже не раз пожалел о том, что натворил по пьяни, и по сути - наказал себя сам. Поговорю один раз. Услышит - молодец. Не услышит - его проблемы. Но совершенно точно ты с ним больше общаться не будешь. Как и я, после того, как чуть улягутся эмоции, и я встречусь с ним для того, чтобы поговорить. А эмоциям улечься надо. Иначе наломаю дров. Потому что руки чешутся. Потому что то, что сейчас чувствую - для него просто опасно. Мне надо это спокойно переварить.

Пару секунд Рома молчит. Внимательно смотрит мне в глаза.

- Скажи, Маш... Ты меня любишь?

- Да! - взволнованно, горячо и искренне признаюсь я. - Очень...

- Тогда, в третьих. Никакого теста на отцовство не будет.

- Как не будет? - растерянно переспрашиваю я.

- Так, - твёрдо и спокойно произносит он, хотя до этого играл желваками. - Не будет. Ребёнок мой. Отец я. Тест не нужен. Точка.