Трио. Кто отец? - Патрисия Грей

- Так вот классические фужеры изготавливась ровно в соответствии с формой и размером груди королевы Марии-Антуанетты, - завершает рассказ Рома.

Я даже останавливаюсь. Распахнув глаза, в удивлении уставливаюсь на него:

- Ты серьёзно?!

- Нет, - довольный моей реакцией, смеётся он. - Это городская легенда. На самом же деле эти бокалы для шампанского придумали более чем за сто лет до её правления, причём придумали в Англии. Но легенда интересная, согласись.

Игриво толкаю его в плечо:

- А я ведь поверила!

Смеёмся.

Эта прогулка в парке - одна из самых прекрасных в моей жизни. Я очень давно не получала такого удовольствия от общения с мужчиной. И дело не в том, что Рома, одетый, как обычно, в стиле кэжуал, элегантный и красивый настолько, что проходящие мимо женщины невольно засматриваются на него, будто задался целью обаять меня и покорить своим умением рассказывать ужасно интересные истории. И даже не в том, что я очень соскучилась, и уже час получаю удовольствие просто от его присутствия рядом. А потому, что прогулка эта - одна из моих сокровенных и воплотившихся мечт. Держа под руку сильного, красивого и умного мужчину, я чувствую и то, что он мой, и то, что мне нужен только он.

Мне с ним легко. Я осознаю это в каждую секунду нашего общения, и неважно, касается оно взаимных шуток и подкалываний, или обсуждения планов на будущее. Мне настолько легко и радостно, что вся эта история с Артуром - стремительно уходит сначала на второй план, а потом и вовсе создаётся впечатление, будто она произошла вовсе не со мной. И от этой лёгкости и радости душа каждую секунду будто поёт.

- Мне так нравится, как ты смеёшься, - притянув меня к себе и нежно поцеловав в губы, признаётся Рома. - Словно ручей весенний журчит. И глазки - щёлочки.

Смущаюсь, опускаю взгляд. Но смущаюсь приятно.

Вечер удивительно тёплый для зимы. Ни в шарфе, ни в даже застёгнутом на все пуговицы пальто нет никакой необходимости. А ещё как-то очень по особенному греет теплота нашей встречи.

Мы гуляем по вечернему, залитому оранжевым светом фонарей парку. С неба хлопьями неслышно опускается снег. Заснеженная дорожка впереди девственно чиста и мы идём по ней оставляя первые следы, которые, если обернуться и посмотреть на них, говорят о том, что шаг Ромы - заметно шире моего, а ещё о том, что он в отличие от меня, почти не расставляет носки в стороны.

Вдалеке, в той части парка, где расположена сцена, мелькают огни цветомузыки и глухо звучит модная попсовая песня, а там, где гуляем мы - почти никого, только заснеженное озеро и прогуляивающиейся то тут, то там, влюблённые парочки.

- Скажи, - хитро заглянув на ходу в Ромино лицо, спрашиваю я, - а какая женская грудь тебе нравится?

- Глупый вопрос, - невозмутимо отвечает он.

- Да? - старательно сдерживаю радостную улыбку, потому что знаю его ответ, - Почему?

- Потому что вопрос надо ставить не так.

- А как надо?

- Надо вместо "какая" спросить "чья".

- Ну, хорошо, - чуть обгоняю, резко разворачиваюсь и встаю ровно перед ним, подняв глаза для того, чтобы смотреть прямо в его. - Чья?

Он обнимает меня за талию, мягко придвигает к себе и, нежно глядя на меня, отвечает:

- Твоя.

И отвечает совершенно серьёзно. Я вижу это в его нежном взгляде карих, уже таких любимых и даже, пожалуй, родных, глаз. Чувствую по тому, как он держит меня. И ещё больше убеждаюсь в этом спустя секунду, потому что спустя секунду наши губы сливаются в прекрасном, чувственном поцелуе.

С тёмного вечернего неба тихо падает снег. Где-то вдали звучит музыка. А мы стоим в парке на запорошённой дорожке, стоим друг напротив друг, и таем в страстном поцелуе. От прилива необыкновенных эмоций, хочется и плакать от счастья, и смеяться, и танцевать. А ещё кажется после поцелуя, что если я вдохну побольше воздуха, то я непременно взлечу. Будто шарик. Настолько мне хорошо и легко. И так ярко я чувствую, что люблю и любима.

Но уже спустя час, я сижу на полу арендованной мной квартиры, пытаюсь закутаться в одеяло, и не в силах сдержать слёз, давясь ими, реву в голос, уткнувшись в собственные колени...