Бойся меня - Алайна Салах

— Максим Константинович, — глаза Андреева перемещаются на руководителя отдела снабжения, и тот моментально подается вперед, демонстрируя готовность внимать сказанному, — ты слышал? Дело под твой личный контроль отдаю. Каждый пункт отгрузки согласовывай с Миррой Георгиевной. После совещания всю информацию у нее запроси.

— Так у меня уже все есть, — с готовностью отвечает Медянников. — Отдел продаж мне два дня назад всю информацию передал. Кузнецова с транспортом ждет отмашки.

Взгляд генерального теплеет, он выпускает из рук карандаш и удовлетворенно откидывается в своем кресле.

— Молодец, Мирра Георгиевна. Вот это, друзья, и есть пример слаженной работы.

Еще полгода назад я бы замлела от такой похвалы, но сейчас не чувствую ничего. Я всегда заранее передаю заказы в отделы, чтобы в последний момент не возникало накладок с отгрузками и транспортом, однако Андреев подчеркнуто выделяет меня именно сейчас, когда рядом не оказывается его правой руки. При этом я уверена, что по возвращению Гордиенко в строй, мне вновь укажут на мое место. Возможно, Савва и прав насчет отдельных личностей: они не стоят привязанности.

— Ты обедать, Мирр? — Ирина перехватывает меня, когда я иду к лифту прямиком из зала совещаний. — С тобой пойду. Такое обалденное мясо потушила с утреца, и в контейнере на столе забыла, представляешь? Обидно — капец.

— Я не на обед, а к Гордиенко в больницу. Несколько дней собираюсь, а сегодня уже и сам Андреев попросил фрукты и цветы ему от офиса купить.

— Ой, а никого другого он послать не мог? — моментально ощеривается Ира. — Почему не Колесова, который уже неделю говно пинает, жалуясь на творческий кризис, не Макарова, не Ледовского, в конце концов?

— Не мужское это дело — с цветами по больницам бегать, наверное, — усмехаюсь я, тыча в кнопку лифта.

— Ага. Делами тебя похуже любого мужика в офисе загрузил, а когда понадобилось — вспомнил, что ты, оказывается, дама, призванная окружать мир теплом и заботой. Удобно, однако, устроилось нынешнее «сильное» поколение. Обязанности с женщинами поделили поровну, но жрачку им на стол мечи по расписанию. Онлайн-курс «Охреневший мужик», что ли, где-то прошли?

Меня веселит и одновременно согревает ее искреннее эмоциональное возмущение. Смогла бы Ирина когда-нибудь переспать с чужим мужем? Уверена, что никогда.

На самом деле, я могла отказаться от визита в больницу, сославшись на занятость: в моем теперешнем положении я могу себе это позволить. Это, скорее, мое личное желание — навестить Гордиенко. Хороший способ зарыть, наконец, многолетний топор войны и продолжить спокойно сосуществовать рядом.

— Если хочешь — можешь пойти со мной в больницу, — с улыбкой предлагаю я, заранее зная, что Ира откажется.

— И остаться голодной из-за него? — незамедлительно фыркает она, провожая меня взглядом в съезжающихся дверях лифта. — Еще чего.

********

По плану в обеденное время у пациентов идет тихий час, но Андреев предусмотрительно вручил мне пропуск на две персоны, выделенный ему заведующим отделением травматологии. Поднимаясь на третий этаж с бумажным пакетом деликатесов в одной руке и букетом цветов в другой, я ощущаю себя гостьей на дне рождении. Мне ведь не нужно расспрашивать Гордиенко о самочувствии его травмированного паха? Вряд ли он хотел, чтобы кто-то кроме его семьи был в курсе его деликатного ранения.

— Я к Гордиенко Матвей Андреевичу, — информирую я молоденькую медсестру на посту и для убедительности демонстрирую пропуск. — Триста семнадцатая палата.

— Можете пройти, — незаинтересованно откликается она, на секунду отрывая взгляд от монитора. — Прямо и направо.

Деликатно постучавшись, я вхожу в одиночную палату, оборудованную по последним медицинским веяниям. С больничной койки на меня смотрит осунувшийся Гордиенко. Видеть его без костюма и геля для волос непривычно. Сейчас это не франтоватый заместитель генерального директора всемирно известной марки, а обычный потрепанный жизнью мужик.

— Добрый день, Матвей Андреевич, — здороваюсь я, стараясь, чтобы голос звучат как можно приветливее и мягче. — Я к вам с визитом от лица всего коллектива.

Увидеть меня Гордиенко явно не ожидал. Я успеваю поставить пакет с деликатесами на прикроватную тумбу и начать озираться в поисках вазы, а он все еще не произнес ни слова. Не помню, чтобы Ира упоминала о нарушении функции речи.

— Как приятно прийти позлорадствовать, да, сука? —  раздается наконец.

Трехлитровая банка, стоящая на подоконнике, моментально утрачивает для меня всякий интерес, и я изумленно смотрю на побагровевшее лицо зама. Он, черт возьми, не только причиндалами, но и головой ударился?

— Даже нахождение на больничной койке и отбитый пах не дают тебе право так со мной разговаривать, — холодно цежу я, напрочь забывая о деликатности его проблемы. — Каждый раз когда я думаю, что тебе стоит дать шанс, ты убеждаешь меня в обратном.

Положив цветы в кресло, я немедленно разворачиваюсь к двери, чтобы даже лишней секунды не терпеть общество травмированного мудака, но дрожащий от гнева голос меня останавливает.

— Здесь нет камер и прослушек, так что можешь не прятать свое поганое мстительное нутро. Ты меня, сука, инвалидом сделала, чтобы свой ебучий контракт подписать, и приходишь сюда с подарками как ни в чем не бывало?

Не в силах поверить, что действительно это слышу,я поворачиваюсь. Сейчас Гордиенко похож на безумца: багровое лицо перекошено от ярости, вены на шее вздулись. Отчаянным взмахом руки он сметает с тумбочки оставленный мной пакет, отчего яблоки и нектарины с глухим звуком рассыпаются по полу, и начинает орать:

— Нападение на человека — это уголовка, понимаешь ты или нет?! Это не одно и то же, что баб на работе за сиськи мять, мстительная ты сука!!! Вообще страх потеряла, дрянь!

— Ты и впрямь сбрендил, Матвей Андреевич, — бормочу я, ошарашенная нелепыми обвинениями и тем, насколько обезумевшим он выглядит. — Скажу медсестре, чтобы тебе успокоительного вкололи.

Ни про какое успокоительное, я разумеется, никому не говорю, и не глядя по сторонам, бегу к лестнице. Меня колотит изнутри, в груди тесно. Что за бред он мне наговорил? Он всерьез полагает, что я наняла кого-то, чтобы помочь ему упасть с крыши? Из мести? Ради контракта? Да он еще больший идиот, чем я полагала.

Оказавшись на улице, я еще около минуты стою на крыльце и разглядываю рыжий парковочный конус. Нужно поскорее прийти в себя и решить, что сказать Андрееву о визите в больницу. Например: «Вам нужен новый заместитель, потому что старый тронулся умом». Нет, правда, что за бредятина? Генеральный ведь уже приходил к нему в больницу, так почему же Гордиенко ничего не сказал ему о своих подозрениях? Или сказал? Господи, ну что за день…

Немного успокоившись, я вызываю такси и прошу водителя отвезти меня в офис. Сейчас мне слабовольно хочется туда не возвращаться, а приехать к себе в квартиру и забраться под одеяло. Нужно не забыть озвучить Савве идею итальянского уик-энда. Да, это именно то, что мне нужно. Ощутить запах моря и вкус южного солнца, слушать иностранную речь и напрочь забыть обо всем, что случилось за эту паршивую неделю.