Любимая серая мышка - Анна Яфор

Из постели мы выбираемся только к середине дня, когда мой желудок напоминает о себе весьма характерным урчанием. Леша снова смеется на попытку в очередной раз укрыться под одеялом.

– Вылезай давай, нечего смущаться: я хочу есть ничуть не меньше твоего. Не уверен, что у меня в холодильнике есть что-то существенное, но перекусить найдется. Да и кофе выпьем.

И он отправляется на кухню, как говорится, в чем мать родила. Даже не попытавшись что-то на себя нацепить. А я хоть и таращусь завороженным взглядом на подтянутые мужские ягодицы, сама повторить такой подвиг точно не смогу. И надеть нечего: вся одежда, пропитавшая ужасным тюремным запахом, так и осталась валяться в углу ванной комнаты. Ни о какой стирке вчера я, разумеется, и не подумала. Да и вообще не хочется к ней прикасаться. Интересно, Ларка простит, если я выкину ее костюм, а взамен пообещаю купить новый?

Вытаскиваю из шкафа мужскую футболку. Она доходит мне до колен, почти как платье, но все равно без белья чувствую себя неловко. Прокрадываюсь в коридор и впервые со вчерашнего вечера выуживаю из сумочки телефон. И обмираю, когда вижу целую вереницу пропущенных вызовов. Мама, папа, Ларка. Непонятно, от кого больше. Усаживаюсь на небольшой пуфик и набираю номер подруги.

– Значит так, мать, – сразу, без всякого приветствия, выпаливает Лариса, – ты с утра уже дважды принимала душ, три раза была в туалете, спала средь бела дня и бегала за пирожными в магазин. Разумеется, без телефона, потому что он с ночи никак не может зарядиться. Ах да, еще я попросила тебя принести квитанции из почтового ящика. Как раз в тот момент, когда в очередной раз набирал твой папа. Имей совесть, позвони родителям сама, я уже не знаю, что еще им соврать!

– Прости, – я вздыхаю в трубку, представляя обиженное лицо Ларки. Мы, конечно, всегда стараемся помогать друг другу, но в этот раз все зашло слишком далеко. – Так вышло.

– Так вышло! – передразнивает меня она. – Это вообще нечестно, столько времени молчать! Могла написать хотя бы что-то, я же волнуюсь. Не знаю даже, жива ты там вообще, или он тебя до смерти залюбил.

Через раскрытую дверь видно, как в кухне шикарный обнаженный Аполлон варит кофе. Улыбаюсь, как дурочка, любуясь им, и, кажется, прослушиваю большую часть того, что еще говорит мне подруга.

– Мань, ау! – сердито кричит Лара в трубку, когда я не отзываюсь. – У тебя все нормально? Хоть скажи, оно стоило того?

Наверно, мой счастливо-мечтательный вздох красноречивее любых признаний, потому что Лариса фыркает и следующую фразу произносит уже ровнее:

– Ясно все с тобой. Ладно, спасибо, что объявилась, я уж и не знала, что думать. Но домой все равно позвони, а то боюсь, твои родители скоро ко мне сами заявятся.

– Позвоню, Лар, – обещаю я, – и спасибо тебе, что прикрыла.

Отключаю телефон и возвращаюсь в кухню, которую наполняет восхитительный аромат кофе. Алексей оборачивается на мои шаги и улыбается, кивая на стол, где уже стоят две чашки и тарелка с бутербродами.

– И где же ты провела эту ночь по версии для родителей?

– Ты слышал наш разговор?

Он пожимает плечами.

– Трудно было не услышать: прихожая совсем рядом.

– Прости… – я виновато вздыхаю.

Мужчина усмехается.

– За то, что не закрыла дверь или что стесняешься того, что была со мной?