Тонкая преграда - Терин Рем

«Что делать? Что делать? Что делать?!» – металась по комнате я, терзаясь одним вопросом снова и снова. Я на военном крейсере. Его экипаж – более сотни сильных и опытных воинов, поэтому все мысли о возможной попытке угона корабля отпали сразу. Да и крейсер – это не челнок и даже не шаттл. Им управляет целая команда, и одной студентке-недоучке с ним не справиться, а даже если и удастся, то есть ещё два корабля сопровождения.

Вопросы и сомнения разрывали голову, а беспокойство за парней почти парализовало меня.

– Надо взять себя в руки. Сначала всё узнать, – вслух сказала я, чтобы хоть немного прогнать чувство собственной беспомощности.

Нужно поговорить с Маркусом… Его хотелось только прибить, причём особо изощрённым способом, но придётся убеждать забрать своё глупое заявление. Потом нужно как-то попасть к мужьям и добиться возможности поговорить, а ещё мне срочно нужен адвокат или просто человек, который не только разбирается в хитросплетениях Пирианской системы правосудия, но не может быть подкуплен кем-то из Совета попечителей.

Сделав несколько глубоких вздохов, я набрала номер бывшего друга.

– Какие люди! – поехидничал Марк, приняв мой звонок. Его голос был сдавленным от лангетов, которые фиксировали сломанную челюсть. На лице парня были видны незажившие синяки и гематомы, что вызвало у меня приступ мстительного удовлетворения.

 – Что ты устроил, Маркус? Для чего весь этот цирк? Ты сам виноват в том, что произошло, так к чему все эти обвинения? Чего ты добиваешься? Неужели решил таким образом вернуть меня? – забыв о том, что планировала быть сдержанной, засыпала я этого… слизня градом гневных вопросов.

– Вернуть?! Ну и самомнение, Ами!  Для чего мне такая… сомнительная радость? – с нескрываемой издёвкой спросил блондин, кривя свою разукрашенную Сэтом физиономию.

– Тогда зачем? – спросила я, не понимая логику его поступков. Маркусу была не свойственна импульсивность. Маловероятно, что он мог подать заявление исключительно, чтобы насолить нам.

– А ты не понимаешь? Твоя маменька была невозможно болтлива. Перед своей смертью она поведала моей родительнице о своём высоком происхождении. Хвасталась несметными сокровищами, которые станут твоими, когда ты достигнешь совершеннолетия. Проблема только в том, что мы не сразу поняли, что совершеннолетие пиров наступает немного позже, чем у людей, а у поверенного твоей матушки были указания вернуть тебе шкатулку только по достижении тобой двадцатилетия. Пришлось ждать. И когда я уже вознамерился перейти к активной части нашего плана, совсем некстати появились эти… соотечественники твои. Быстро они тебя уложили в койку. За твою девственность мне доплачивали отдельно. Досадно. Но всё же было забавно наблюдать, как ты сохнешь по мне, – с гаденькой улыбкой, обезображенной ненавистью и лангетом, произнёс Маркус, заставляя меня внутренне заледенеть.

– Это… то есть… вы знали о моём наследстве? Но… а родители? Это вы их? – путаясь и сбиваясь, спрашивала я, пока Марк с самым счастливым видом наслаждался моей болью и растерянностью.

– Не твоего ума дело, мышка Амали, – осклабившись, сказал он.

– Не понимаю. И что бы тебе дало моё вступление в свои права? Насколько я поняла, это имущество передаётся только по праву кровного родства. Какой вам от него толк? – всё ещё не веря в то, что те, кого я считала почти семьёй, оказались… даже не предателями, а врагами.

– Я бы тебя продал тому, кто заплатит больше остальных. Ещё два года назад мы выяснили наиболее заинтересованных покупателей, но они не поверили в мои заверения. Им нужно было, чтобы родовой артефакт подтвердил факт твоего существования, а он был у нотариуса и адрес его нам был неизвестен. К счастью, сделка всё же состоялась. Правда, получить желаемую сумму не удалось, но всё же я не в накладе. Так что всего тебе, Ами, – усмехнулся Маркус, намереваясь сбросить связь, но я хотела узнать кое-что ещё.

– Почему ты тогда настоял вернуться и встретиться с ними? С моими мужьями? – спросила я.

– Дело в том, что мне ввиду особого интереса пришлось многое узнать о пирах. Как только я увидел татуировки, понял, что план начинает трещать по швам, а чтобы разработать новый, мне нужно было знать имя рода твоих мужей. К счастью, ты выбрала совсем мелких сошек, но их наличие только разозлило… заказчиков. В целом, всё вышло удачно. Полагаю, что смогу дожать оставшуюся сумму, шантажируя их тем, что откажусь от показаний, – сказал Маркус, мечтательно закатывая глаза.

«Боже! Как я могла считать его красивым?! И в этого человека я была влюблена?» –  с отвращением и злостью подумала я. Как же мне хотелось спалить его. Нет! Выцарапать глаза, а потом плюнуть, но сейчас важнее мои мужчины.

– Откажись от показаний, и я заплачу тебе больше. Всё состояние, что оставили мне родители, будет твоим, – проглотив гордость и ненависть, сказала я.

– Ха-ха! Глупая мышка Амали! Те копейки, что оставили тебе покойные папенька и мамаша, не идут ни в какое сравнение с сумой моей сделки, – нагло рассмеявшись, сообщил Марк. Радовало то, что, когда он смеялся, лангет издал противный хруст и гадкий предатель болезненно скривился.

– Я получу наследство и заплачу тебе больше, – сказала я.

– Это вряд ли. Ты не сможешь сама управлять финансами. Ты женщина, и на Пиросе знают ваше место – рожать и помалкивать, а твои мужья… я пришёл к выводу, что с ними мы не договоримся. В общем, всего тебе, подруга. Не расстраивайся. Может, новые пиры тебе тоже понравятся, – подмигнул мне Маркус.

– Чтобы ты подавился этими деньгами, тварь! Надеюсь, что они принесут тебе только горе, – с ненавистью выплеснула я, прежде чем этот урод отключил коммуникатор.