Беременна поневоле - Айрин Лакс

— Да? — я обернулась на голос управляющей и смущённо вернула фотографию на полку.

Почувствовала себя воришкой, застигнутой на месте преступления.

— Это вам.

Ольга Станиславовна протянула подарочную коробку. Белая, с нежно-розовым бантом и золотистой отделкой по бокам.

— От Арсения Владимировича, — подсказала Ольга и ушла, оставив меня наедине с презентом.

Можно было долго гадать, что задумал Арсений.

Почему-то хотелось сохранить предвкушение и какое-то детское чувство, плескающееся внутри, когда до последнего оттягиваешь момент открытия подарка и в то же время сгораешь от нетерпения.

Погладила кончиком пальца атлас розового банта. Изящная, красивая упаковка.

Арсений силён в мелочах, словно продумывает свои шаги на несколько ходов вперёд. Удивительно только, что со мной вышла осечка. Ошибка, так он сказал.

Стряхнула негативные мысли, словно они дождевые капли на поверхности зонта. С каждым разом это удавалось сделать легче и проще.

Сняла крышку коробки. Среди стружки золотистого цвета лежал телефон. Такого дорогого у меня никогда не было. На задней поверхности телефона прикреплён стикер. Ровным бисерным почерком выведено:

«Внутри твоя сим-карта. Позвони мне по номеру…»

«Ещё чего!» — фыркнула я, потом отклеила стикер и прочитала на обратной стороне:

«p.s. Лучше позвони или буду надоедать тебе своим присутствием!»

Позвонить всё-таки придётся. Арсений ответил почти сразу же.

— Привет. Хорошо выспалась?

— Привет. Выспалась, даже слишком, — от внезапного чувства неловкости прикусила губу. Выспалась — не то слово. Я встала, когда было около одиннадцати, а сейчас уже почти двенадцать. — Ты рано уехал?

— Да. Ты спала. И опять не закрываешь дверь, Бабочка, — пожурил меня Покровский. — Надеюсь, тебе нравится телефон?

— Спасибо, но не стоило брать такой дорогой.

— Прекрати, Алёна…

Потом голос Покровского отдалился — видимо, к нему кто-то зашёл. Я не стала сбрасывать звонок, слушая, как Арсений раздаёт указания чётким голосом, в котором чувствуется сталь.

Не чета тому, как он разговаривает со мной — снижая обороты до минимума, стараясь не давить.

Я только сейчас поняла, что Арсений, действительно, сдерживается в общении со мной. Поняла и сохранила на память. Чтобы не выводить его из себя лишней язвительностью.

К чему хорошему она приведёт? Да ни к чему! Настрою против себя… отца ребёнка и соседство с ним на одной территории станет совершенно невыносимым.

Отца ребёнка.

Чёрт…

Я ещё не чувствовала себя беременной — кроме лёгкой тошноты, слабости по утрам и положительных анализов ничего не свидетельствовало о моей беременности.

Тут же рассмеялась от глупости собственных мыслей — срок ещё совсем крошечный. Но что будет потом? Сердце замерло на месте на секунду, а пульс после краткой задержки зачастил в висках.

— Я рад, что у тебя хорошее настроение. Буду чаще оставлять тебя одну. К тому же тебе сегодня будет чем заняться и завтра, возможно, тоже. Но после обеда будем смотреть недвижимость. Договорились?

— Хорошо, — согласилась я, а потом спросила. — Арсений?

— Да.

Повисла небольшая пауза, прерываемая только едва слышным мужским дыханием.

— Ты хотела что-то сказать или спросить?

— Я могу выходить из дома?

— Можешь, Бабочка. Ты не пленница. Участок вокруг дома большой.

Я не стала одёргивать Арсения, говоря, что не стоит так часто называть меня ласковым прозвищем.

— А за территорию?

— Нет, Алён. Подожди, выслушай, прежде чем обвинять меня, идёт? Одну отпускать не стану.

— Всё-таки пленница? — усмехнулась я.

— Нет, Алён. Но вдруг ты сбежишь, навредишь себе и ребёнку? И что тогда мне прикажешь делать?

Я села на диван, подобрав ноги.

Короткий разговор взволновал меня. Находясь на значительном расстоянии от Арсения, я почувствовала себя немного увереннее, но всё равно жутко волновалась.

— Я не сбегу. Ты прекрасно знаешь, что мне некуда сбегать.

— Знаю. Хочется, чтобы ты не сбегала не по этой причине. Просто давай мы доведём бумажную волокиту до конца и выработаем хотя бы небольшой запас доверия?

— Если я пообещаю тебе не сбегать и не творить чепухи, это поможет?

Арсений вздохнул, чертыхнулся вполголоса и судя по всему, принялся ходить по кабинету.

— Я хочу быть уверен, что ты и ребёнок в безопасности. Это для меня на самом деле очень важно, хоть ты мне и не веришь…

Я помолчала, потом решилась спросить:

— Ты не говоришь мне «нет», верно?

—  Верно.

— Хорошо, — согласие далось легче, чем во все предыдущие разы. — Я подожду, пока мы заключим договор.

— Ты не пленница, просто…

— Я поняла, Арсений. Больше не буду тебя отвлекать. Удачного дня.

После короткого прощания я повертела телефон в руках. Придётся привыкать к другой операционной системе. Создавалось впечатление, что держу в руках ракету, способную полететь в космос. Только я неумелый штурман, но привыкну, наверное.

Все прежние контакты были перенесены в телефон. Даже номер братца, Витька — и тот сохранён. Проматываю ниже, набирая номер подруги.

Я не разговаривала с Катей несколько дней. Мы расстались утром, когда я решилась делать аборт, а потом все мои намерения смело в сторону, словно сухую листву, ураганом «Покровский».

— Алёна! Куда пропала? — сразу же спросила Катя. — Я не стала тебе звонить и надоедать, думала, у тебя настроения нет. Отправляла сообщения, но ты не отвечала.

— Привет, Кать. Извини, что пропала. Просто всё так сильно изменилось, что я сама пока не могу привыкнуть, — ответила я.

— У меня сегодня выходной. Давай встретимся? — предложила подруга.

— Пока не знаю, когда сможем увидеться… — помолчала, добавив. — Я так и не сделала аборт.

— Не смогла? — ахнула подруга. — А как же ты теперь?.. И жить тебе с Витьком нельзя категорически!

Я вздохнула. Сложно объяснить подруге все нюансы, но Катя была рядом и поддержала меня. Без лишнего осуждения.

Поэтому я постаралась рассказать подруге, как обстоят дела.