Сестра моей жены - Лана Пиратова

Моника обычно смущалась при этом и сводила ноги вместе. И это ещё больше распаляло меня.

Но в этот раз, когда мои пальцы скользнули по ее внутренней стороне бедра, она наоборот раздвинула свои охуенные ножки и посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу.

Не прерывая зрительного контакта, веду рукой выше, касаюсь кромки чулок и, когда мой мизинец двигается дальше, я обнаруживаю, что на ней нет трусиков! Я вопросительно смотрю на Монику. Она лишь хитро улыбается, как бы подтверждая мои догадки.

Да, она просто издевается надо мной. Мы стоим в пробке, съехать я никуда не могу, а она сидит тут, рядом, и без трусиков! От злости я сильнее сжимаю ее ногу, но она лишь усмехается.

- Ты что творишь? – шиплю я, а рука двигается ближе.

Пальцами я уже ощущаю ее нежную кожу. Моника откидывает голову на спинку кресла и прикусывает губу, заглушая вырывающийся из ее груди стон. Получается не очень, потому что ее хриплый звук доходит и до моих ушей. Заводя меня, опьяняя.

За окнами уже стемнело и поэтому происходящее в машине вряд ли привлечет чье-то внимание. Сколько мы так еще простоим, неизвестно. Моника поправляет подол платья, прикрывая им мою руку, и шире раздвигает ноги, а руками впивается в подголовник.

Внутри нее так горячо и так влажно, что мой палец легко проскальзывает в ее лоно и начинает медленно его дразнить, подводя ее к оргазму.

Когда я вынимаю из нее палец, она разочарованно стонет, открывает глаза и с удивлением смотрит на меня.

- Ник, пожалуйста… - умоляет меня она.

Я опять вхожу в нее уже двумя пальцами и чувствую там себя теснее. Ощущаю пальцами мягкость ее стеночек. Ускоряю темп, одновременно касаясь большим пальцем клитора, который уже набух и упругой горошиной ощущается кожей пальца. Несильно нажимаю на эту горошину и делаю круговое движение.

Моника бедрами поддается вперед, навстречу моим пальцам, приподнимается с сиденья. Я слышу ее всхлипы и ощущаю спазмы вокруг моих пальцев. Она сжимает ноги, не выпуская меня из себя.

- Сумасшедшая девчонка, - наклоняюсь я к ней и целую в губы.

- Никита, звонили из «Стэллы», - Олег выглядит озабоченным, начиная этот разговор со мной. - Они расторгают договор. С нами они последний месяц.

Я задумчиво сижу, сложив руки на столе.

- Это пятый клиент за последнюю неделю, - качает головой Олег. - И опять без каких-либо вменяемых причин. Никаких объяснений.

Кажется, я знаю, откуда растут ноги у этих отказов клиентов. Как-то так вот резко, один за другим, с нашей конторой стали расторгать договоры крупные клиенты. Клиенты, с которыми мы сотрудничали ни один год.

- Ладно Олег, не переживай, - попробовал я успокоить своего партнёра. - Ушли эти, придут другие. Нашу репутацию ничего не испортит. Ко мне сегодня ещё Самсонов должен заехать. Уж, не собирается ли он тоже уйти от нас?

Олег пожимает плечами.

- Я уже ни в чем не уверен.

Самсонов приезжает через полчаса. Обычно он всегда в очень хорошем настроении. Это человек-весельчак. Но сегодня он как никогда хмур и невесел. Четкая морщина делит переносицу пополам.

- Привет, Никита, - хмуро здоровается он со мной и жмет руку.

Потом усаживается в кресло напротив.

- Дим, - я вижу, что это не просто визит вежливости, а его привело ко мне что-то важное и, судя по его настроению, не очень позитивное, - что случилось? Давай сразу по делу.

- Тут такое дело, Никит, - он вдруг вспыхивает сразу же, как будто я своим вопросом черканул спичку, - мне площадку не дают под концерты. Каждый год все нормально было, а в этом… Организатор юлит. То дата не та, то программа не соответствует. Я сначала и, правда, подумал, что что-то неправильно делаю. Но, блять, это же не в первый раз. Потому пошел на откровенный разговор с организатором. Прижал его. И знаешь, что он мне выдал?

Он сделал паузу.

- Из департамента культуры поступило негласное указание не давать нам площадку, поскольку мы сотрудничаем с твоей конторой, Никит! Понимаешь? С тобой!

А потом позвонил какой-то гондон и сказал, что, если мы разорвем с тобой контракт, то они постараются решить наши проблемы с площадками. Ты можешь мне объяснить, что происходит?

Несмотря на сумбурную речь Самсонова, я прекрасно понял, кто за всем этим стоит. Краснов решил таким образом отомстить мне. Отпугивая от меня клиентов. Что ж, у него, безусловно, были для этого все необходимые рычаги. Но и сдаваться просто так я не собирался.

- Видимо, кому-то я очень сильно мешаю, - неопределенно сказал я Самсонову. - Если ты, Дим, решишь уйти, я пойму и приму это. Для тебя слишком велик риск. Но, если ты решишь остаться с нами, то я гарантирую тебе, что мы добьемся того, чтобы площадки вам предоставили. У них нет оснований не сделать этого.

- Это именно то, что я и хотел услышать, Никит. Мне нужна твоя помощь. Я не собираюсь прогибаться под кого-то. Но мне нужны эти площадки. Иначе мой бизнес рухнет.

- Я знаю, Дим. Мы займёмся этим сегодня же.

Вижу, что мои слова немного успокоили его.

Самсонов оказался одним из немногих клиентов, кто не побоялся продолжить с нами сотрудничество. Но я ни на кого не держал обиду. Это был всего лишь бизнес.

Уже на следующий день мы подготовили документы для опротестования отказа в предоставлении площадки для компании Самсонова.

Оснований для отказа, конечно же, не было и департаменту пришлось выдать разрешение. Это была наша первая победа.

Ее мы решили отметить тут же, в моем кабинете. Мы с Олегом почувствовали, что сможем справиться с этими временными трудностями.

В кабинет я позвал и Монику. Олег был в курсе наших с ней отношений. Мне хотелось разделить радость с ней. Ведь за это время она стала для меня самым близким человеком.

Сейчас, сидя напротив нее и наблюдая, как она задорно смеётся над забавной историей, которую рассказывает из своей практики Олег, я почему-то подумал о том, что я готов, а главное - хочу рассказать ей о своих чувствах. О том, как она важна для меня. О том, что я не хочу ее никуда отпускать. Эти слова похожи на слова любви? Значит ли это, что я люблю ее? Я так долго избегал этих вопросов. Но, похоже, пришло время быть искренним, прежде всего, с самим собой. И с Моникой.

Словно прочитав мои мысли во взгляде, Моника проникновенно смотрит на меня. Так, как умеет делать это только она.

И мне уже не терпится остаться с ней наедине, чтобы сказать ей то, что давно сидит в моей голове. Поэтому я предлагаю всем разъехаться по домам.

Мы прощаемся с Олегом и он идёт по направлению к двери, а я подхожу к Монике и беру ее лицо в свои ладони.

И в этот момент дверь с грохотом распахивается и в кабинет вбегают какие-то люди: