Сестра моей жены - Лана Пиратова

- Для меня тоже… - перебивает меня она и я кладу два пальца ей на губы, прошу ее помолчать. Она покорно замолкает.

- Наверное, это все равно случилось бы когда-никогда. И я жалею лишь об одном: что это не случилось раньше. Ни один самый тяжелый процесс не выматывал меня так, как редкие встречи с тобой. Поэтому, если ты думаешь, что после всего этого я отпущу тебя, то тебе еще только предстоит узнать меня. Ты нужна мне, Моника.

Она убирает мои пальцы от своего рта и произносит:

- Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

- В моей жизни всегда хватало проблем. И я привык решать их самостоятельно.

- Но Лариса, Густав, - она запинается, - понимаешь, слишком много людей между нами.

- Лишних людей, ты хотела сказать, - поправляю ее я с улыбкой. Я абсолютно не разделяю ее пессимизма.

- Да, - кивает она и теребит салфетку. Потом как будто до нее доходит смысл сказанных мною слов и она уже отрицает, - нет. Я запуталась.

- Поэтому позволь мне распутать это.

Она опять поднимает глаза на меня.

- Никакой свадьбы не будет. Я сам поговорю с Густавом. Хотя правильнее будет поговорить с его отцом.

- Но как же так? Он ведь меня любит, - бормочет Моника, - он столько раз говорил мне об этом.

Что я могу этому противопоставить? Точно не слова любви. Я пока не готов к этому и не уверен, что когда-либо вообще произнесу их еще раз. Я уже не влюбленный юнец в розовых очках. Да, мне хорошо с Моникой. Я ее хочу. Но любовь ли это? Да, и зачем вообще эта любовь, когда у нас и так все хорошо?

- Но ведь ты его не любишь, - решаю я использовать другой аргумент. – Для такой девочки, как ты, это очень важно. Я знаю. Тебе его жалко? Ты боишься, что своим отказом обидишь его? Причинишь ему боль? Ведь так, Моника, ответь.

Я беру ее руки в свои, вынимая из них уже всю истерзанную ею салфетку.

Она молча кивает и тяжело вздыхает.

- Поэтому будет лучше, если я сам поговорю с ним, - заключаю я. – Теперь еще один вопрос. С завтрашнего дня ты не работаешь у Самсонова.

Тут Моника вздрагивает и хмурится.

- Почему это? – спрашивает она.

- Потому что ты напишешь заявление, а я попрошу Диму, чтобы тебя уволили без отработки.

- Но почему, Ник?! – возмущается она. – Я хочу работать и мне нравится там работать.

Я никак не реагирую на ее вспышку гнева. Наверное, потому что знаю, что все равно будет по-моему. Я не торопясь отпиваю вино из бокала и любуюсь искорками гнева в глазах Моники.

Господи, эту девчонку ничто не может испортить.

- Ты хочешь работать? – переспрашиваю я.

- Да!

- Не кричи, тут приличное заведение, - смеюсь я.

Моника складывает руки на груди и явно дуется. Я прижимаю ее к себе и целую в макушку.

- Нет, - не успокаивается она, - ну, почему я должна увольняться?

- Потому что Дмитрий Самсонов так расхваливал тебя как специалиста, что я решил, что не могу упускать такого перспективного кадра. Ты будешь работать в моей компании. Тебе же у нас нравилось.

Моника отодвигается и с прищуром смотрит на меня.

- Ты же говорил, что против родственников у себя в компании.

- Но ведь ты мне уже не родственница. Твоя сестра мне больше не жена.

Беру ее за запястье и дергаю к себе. Коротко целую в губы (мы, все-таки, в общественном месте) и едва слышно говорю:

- Когда-нибудь я точно отшлепаю тебя по заднице за споры и непослушание.

Моника краснеет и прикусывает губу. Это действует на меня неподобающим образом. Мы пришли сюда поесть.

- Перестань, иначе я трахну тебя прямо здесь и нас с тобой больше не пустят ни в одно приличное заведение, - шепчу я.

Официант как нельзя вовремя приносит наш заказ. Я отпускаю Монику и она немного отодвигается от меня.

Дальше ужин проходит очень даже прилично. Мне кажется, что я сумел развеять ее сомнения в правильности всего происходящего, и проблемы не кажутся уже такими серьезными и неразрешимыми.