У нас есть мы - Ирина Горюнова

– Ирочка, ну нельзя же так, милая. Знаешь, их сколько… Что душу без толку рвать! Всем не поможешь, всех не усыновишь…

– Марь Афанасьна, ну как же? Ну если каждый из нас возьмет по малышу, ведь станет лучше!

– Ириша, ты еще мала, чтобы кого-то усыновлять. Подрасти сначала. А из нас… у Петровны и так уже четверо своих, у Риммы Ильиничны мать больная, под себя ходит, Настена наша замуж собралась, того и гляди своего родит. Это жизнь, милая, жизнь в нелюбви. По всему миру таких детских домов и домов малютки десятки тысяч, если не сотни разбросаны. Не мучь меня. И детей не мучь. Лучше уйди отсюда. Не для тебя такая работа, тут нервы покрепче должны быть.

– Нет. Я останусь.

– Смотри, Ира. Будешь рыдать – уволю. И не потому, что я такая злая. Не надо душу рвать ни себе, ни детям, ни нам. Мы тоже не железные.

– Я постараюсь, Марь Афанасьна.

– И вот еще что, Ириша. Как человек с медицинским образованием, я могу тебе сказать, что большинство родителей наших детей лишаются прав на третьей стадии алкоголизма, энцефалопатической [Стадии алкоголизма по А.А. Портнову и И.Н. Пятницкой:

I – начальная (неврастеническая) стадия, при которой исчезает защитный рвотный рефлекс, появляется наркоманический синдром;

II – средняя (наркоманическая) стадия, для которой характерно отсутствие количественного контроля над потреблением алкоголя, появление физической зависимости от алкоголя;

III – исходная (энцефалопатическая) стадия, для которой характерны падающая толерантность, грубое снижение личности, нарастание алкогольной деменции.]: когда разрушается личность, начинаются необратимые органические изменения головного мозга. Поэтому у таких деток масса девиаций [Девиация – отклонение движущегося тела от заданного направления движения под влиянием внешних причин.], они все глубоко травмированы. Многие из них видели непередаваемо страшное, отец одной девочки в приступе делирия [Алкогольный делирий – белая горячка у пьяниц.] зарубил мать и сестренку топором, а сам повесился… Масса таких примеров. Дети, которые росли в алкогольном притоне, в квартире без дверей, где родители устраивали пьяные оргии… Они не избежали самых кошмарных ударов судьбы и нуждаются в серьезной психологической помощи. И у нас вряд ли найдется много людей с желанием и возможностями усыновить таких детей или взять их на воспитание. С ними очень тяжело – опытные специалисты, педагоги, психологи справляются с большим трудом, тут нужны особые программы. Даже я, имея большой опыт общения с этими детьми, имея представление о том, как с ними работать, я бы не взяла их на усыновление. Я бы, может, и справилась, но мне пришлось бы всю себя потратить на это, я больше ничем бы не смогла заниматься. Возьми, к примеру, Васю. Ты знаешь, он абсолютно неуправляем, и его поведение вредит другим детям, которых Вася бьет, отнимает еду, пряча ее под подушку. А ты вспомни историю о том, как он пытался повесить нашего кота! Не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем мальчик, хотя бы относительно, сможет быть адекватным, я уже не говорю о нормальности. А Полечка, которая постоянно задирает платьишко и показывает, как ей «туда» совали член?! Прости за подробности. У нее приходится отнимать предметы, которые она пытается в себя вставить, чтобы изобразить, как это было. А потом плачет и кричит: «Папа, папа!» Они прошли все круги ада. Вот их письма, смотри.

Марья Афанасьевна бросила на стол пачку писем. Бери любое. На тебе три наугад. Читай [Здесь приведены отрывки из писем воспитанников детского дома (орфография и пунктуация сохранены).].

* * *

«Я родилась заграницей, в Ливане. После рождения я, брат, сестра и мама уехали в Россию… а отец – в Германию, к братьям. Потом мы всей семьей уехали к папе. Там нас выгнали, потому что мама потеряла заграничный паспорт. Перед отъездом мама напилась таблеток и поэтому она стала инвалидом… А потом она умерла… У меня самое заветное желание, которое можно исполнить это хомячок».

* * *

«Я Саша, мне 9 лет. Мне нравится учится, и мне нравятся животные. У нас есть Мотя, я за ним убираю и он меня любит. Ещё я развожу цветы, они у меня пышные и красивые. Я хочу, чтобы в моей комнате было как дома. Были красивые обои и теплый ковер… У нас дружная группа, и мы делаем поделки.

Но я всё равно хочу домой».

* * *

«Игорь, 9 лет. Еслибы у меня были родители яб их любил и помогал. Я уже умею стерать свои вещи и умею убираться в своей комнате».

* * *

– Письма Деду Морозу. Мне тоже больно их читать. Но если у тебя нет силы и твердости, жесткости, то тебе здесь нечего делать. Это жизнь без прикрас.

– Я поняла. Я постараюсь.

* * *

Тем не менее, читая письма, адресованные Деду Морозу, я рыдала и металась по городу, обхаживая своих знакомых, соседей, друзей, вымаливая у них деньги и вещи на подарки малышам. Как правило, все дети хотели чего-то простого: машинку, куклу, велосипед, хомячка, собачку, а главное – родителей. С машинками и куклами было проще. Я писала объявления в газеты, и люди приносили, кто что мог: игрушки, платьица, самокаты, старые коньки, лыжи, ракетки для пинг-понга, игры…

Я тайком просачивалась с черного хода в детдом и складывала добычу в подсобке, заворачивая ее в хрустящую праздничную обертку, купленную на сэкономленные гроши от зарплаты. Но я не могла дать им родителей. Вручая новогодние подарки, я смотрела на детские лица, полные ожидания, и понимала, что, несмотря на радость от сюрпризов, они разочарованы. Главная мечта не сбылась…

С болью в сердце я решила опять поступать в медицинский, на этот раз на кафедру психиатрии и медицинской психологии, чтобы помогать в дальнейшем детям, у которых психика разрушена настолько страшными историями, что и выговорить невозможно, а уж представить – тем более. Прощалась с ними я со слезами на глазах, но передо мной стояла цель, к которой я жаждала прийти, и приходилось, стиснув зубы, переступать через себя.

* * *

Мои родители только рады были подобному повороту в судьбе дочери, так как наблюдали за моей жизнью весь прошедший год со скептицизмом и некоторым страхом. Когда я предложила им усыновить близняшек Вареньку и Борьку, они с ужасом отказались.

– Ты не понимаешь, – увещевала меня мама, – эти детишки ущербные! У них родители алкоголики. Кто знает, что станется, когда они вырастут… Может, сами на нас с топором пойдут…

– Мама, не пори чушь, они нормальные дети! Сходи со мной в детдом, посмотри, ты все поймешь… ты их полюбишь!

– Ну вот еще! Доча, я тебя родила, воспитала, внуков твоих буду нянчить, а пока дай мне пожить по-человечески. И так каждый день кручусь как белка в колесе. Бабушка у нас старенькая, ей покой нужен. Дед уже на ладан дышит, а ты – «усынови». Когда ты только начнешь жить в реальном мире?

– Я и живу в реальном мире, просто хочу сделать его чуточку лучше.

– Тоже мне, мать Тереза нашлась! Ты за мой счет хочешь сделать жизнь лучше? Сначала пойди выучись, получи достойную работу, а потом поговорим.