Девочка Каина - Виктория Победа

— Он у тебя и левой дай Боже, — рассмеялся друг и осмотрелся. — Где твоя секретутка, я кофе хочу! Ну и ее опробовать тоже можно, — облизался, как довольный кот.

Феликс в своем репертуаре. Ой, а сам-то, сам-то, нашелся правильный. Не так давно каждую девку в округе зажимал, если приглянулась. И это при наличии Оксанки. Она ведь и правда смотрела на меня, как на божество. До сих пор присылала позывные сообщения, я первое время игнорировал, а потом просто заблокировал. Не хватало мне еще сцен ревности.

— А нет у нас секретаря, кончилась. Готовила помои, я ее выдворил. Бесит, — раскинул руки в сторону и нахмурился. Если я буду так срываться, буду работать один. Но! Помимо прочего, она еще и приперлась на работу в широком поясе. Очень норовила показать себя во всей красе. Что я там не видел? После Насти вообще ослеп!

Так что отпустил заслужено.

— Ты зверь, просто с такими дамами общаться надо иначе. Они после качественного траха тебе и лазанью сварганят, не только кофе.

Опытный пацан, ничего не скажешь. Но у меня от одного вида этой разукрашенной швабры начались рвотные позывы. Как я раньше мог такое трахать? И ведь со свистом заходило.

А сейчас растекся, что малолетка какая. Даже позывов налево нет, хоть Наська и устраивала бойкот, но у меня терпение было как у ишака. Возбуждался по щелчку, терпеливо все переносил, но ждал. Вот уж воспитательница у меня теперь имеется.

Феликс потравил шуточек-прибауточек еще на минут десять и свалил в закат, а я остался напряженно сидеть за дубовым столом, вперяясь в гладкую блестящую поверхность.

Как так вышло, что, дожив до своих лет, не чувствовал подобного ни к одной женщине.

Все чаще поглядывал на экран телефона, чтобы долбанное время подошел к концу. Чтобы с чистой совестью отправиться домой. К своей девочке, надо чтобы она хоть немного отдохнула. Наверняка не легла спать, как я сказал. Миша все равно после жаропонижающих забылся под утро крепким сном. Но Настя упорно сидела над ним и чуть ли не гипнотизировала мальца.

А я сидел с ней, прижимая нежное тельце к себе.

Совсем сошел с ума.

Как-то тягуче рабочий день подошел к концу, я вывалился из кабинета выжатый как лимон, когда телефон завибрировал.

— Да, Настя.

— Руслан, а ты…ты скоро будешь дома? — голос мне не понравился, словно она через силу говорила.

Остановившись возле машины, пытался понять, что именно не так. Вроде я не успел еще никак накосячить, не обидел, не задел никак. Качественно отлюбил в разных позах.

— Настя? Что случилось?

На том конце провода повисла пауза, монотонно давящий на уши писк из-за перебоев со связью бесил. Молчала и странно дышала в трубку.

— Заедешь в аптеку? У нас закончились жаропонижающие, а так все нормально.

Сжал челюсть. Ну врет же. Откровенно врет. Она со мной так никогда не говорила. Даже когда злилась, язычок острее перца чили.

— Ясно.

Дальше слушать не стал, решил как можно скорее удостовериться самостоятельно в своих догадках. С такой скоростью по городу я еще не ездил, но с моими номерами это вполне допустимо. Подобных мне не останавливают. Видя нас — перекрещиваются и желают поскорее убраться подальше, чтобы не нажить проблем. А таких проблем я мог устроить уйму.

Скупив пол-аптеки, на всех порах понесся домой. Стоило только переступить порог и увидеть Настю, еле стоявшую на ногах, я понял все без слов.

Бледная как стена! Очевидно же, что заболела.

— Это ты называешь «все нормально»? — прогремел на всю квартиру. Приблизился вплотную, стараясь унять гнев. Легкий цветочный аромат щекотал нос, но нихрена не успокаивал в этот раз. Я лишь сильнее распалялся.

— Тише, Миша спит! — взгляд резко перестал быть уставшим. Фурия вошла в свою стихию. Я схватил девчонку за руку и просто обалдел. Горячий чайник по сравнению с ней ничто.

— Да ты вся горишь, Настя! — приложился губами ко лбу. Потная. Горячая. — Быстро в кровать.

— Но ты голодный…

Голодный. Я, блядь, охуенно злой сейчас. Сказал, что, если что случилось, — звони мне. Прямо так сложно позвонить и сообщить, что плохо тебе? Нет. Ребенок болеет, сама еле на ногах держится. Еще с утра заметил странную бледность, но думал может и правда от недостатка сна. Что за желание угрохать себя ради других?

Всепоглощающая доброта какая-то во вред в первую очередь самой себе.

— Я что, безрукий? Не приготовлю поесть? Марш в кровать, чтобы я тебя видел только в горизонтальном положении и с градусником под мышкой. Вперед, я сказал. Сама-то ела? — подтолкнул Настю к спальне, девушка отрицательно покачала головой.

— Не было аппетита…

— Аппетита у нее не было, сейчас все будет! — ну вот умеет же довести до ручки!

Не мастер-шеф, но примитивный суп сварил, жаркое разогрел, и со всем набором двинулся в комнату, где застал уже крепко спящую девушку. Осторожно вытянув градусник, оторопел. Тридцать восемь и девять. И с такой температурой у нее все хорошо. Зашибись!

Еда откладывается.

— Настюш, просыпайся, — злость брала, но решил не срываться. Не сейчас, потом покажу кузькину мать!

— Что? — дернувшись, прошептала. Руки подрагивали, когда она вцепилась в мою ладонь, чтобы удержать равновесие. Приподнявшись и тяжело выдохнув, девушка устало прикрыла веки.

— Температура у тебя, высокая. Давай пить лекарства.

Она на автопилоте выполняла мои приказы, после чего опять тяжело опустилась на подушку. Вспотевшие волосы обрамляли вымотанное лицо.

— Чего не сказала, что не болела? — прошептал на ухо, касаясь губами мочки.

— Была уверена, что болела, — виновата ответила.

— Ты как ребенок, Настя, — выдохнул и прижал к себе.

Надо вызвать врача с утра. Пусть проверит…

Она притихла моментально, а я опять словил себя на мысли о ребенке. Слишком часто думаю о детях. Слишком.

Какое-то уже ненормальное желание.

Когда дыхание девушки выровнялось, а тело перестала сотрясать дрожь, я тихо встал. Отнес все обратно на кухню, утром доедим.

На цыпочках прошел в оборудованную из гостевой детскую, где на широкой кровати спал зеленый человечек. Ох и разрисовали мы его ночью, но все равно чесался малец.

Температуры у Мишани не было, так что я со спокойно душой вернулся в спальню и осторожно уложился возле Насти. Практически не дышал, пока укладывался. Не хотел разбудить и потревожить.

Стоило голове коснуться подушки, так я и забылся беспокойным сном.