Девочка стального магната - Елена Гром

– Она никогда не врет, – говорит отец, отталкивая мать, и мне становится необычайно стыдно перед самими близкими людьми. Потому что потребуй отец обещание: никогда не приближаться к «богатею», я солгу снова. Уже окончательно падая в своих глазах, потому что, по сути, меняю родных на иллюзорную фантазию о любви человека-загадки. Самое забавное, что отгадывать я их никогда не любила, я любила решать уравнения неизвестным, где всегда может быть только один, самый правильный, ответ.

Чтобы предотвратить отцовскую истерику и избежать очередного вранья, я сразу спросила:

– А почему на директора обыкновенного завода вообще должны покушаться?

Надо было прибавить обыкновенного директора, хотя Борис и не тянет на это утверждение.

– Нина, – смеется папа и даже немного расслабляется. Тихо шепчет маме об очередной банке пива. – Наш комбинат можно назвать каким угодно, но не обыкновенным. Там такие бабки крутятся, что тебе и не снилось.

Папа обо всем этом рассказывает с трепетом, в перерывах между лютой ненавистью. Как и должен делать обычный человек из народа, когда речь заходит о богатых и тех, кто имеет много власти.

И я, зная, насколько близка к тому, о ком идет речь, ощутила насколько взбудоражена. Самим осознанием, что мне это может быть доступно. Пусть только как жене.

Но сначала нужно понять, насколько это все опасно. Для него. Для меня и родных.

– Деньги понятно, но разве они как-то связаны с криминалом?

Папа раздраженно вздыхает. Он не сильно любит вдаваться в пространственные обсуждения. «Коротко и по делу», – вот его конек. Поэтому он начал с главного.

– Раньше на заводе платили мало, задерживали зарплату, потому что весь доход съедала область, то бишь губернатор и мэр нашего городка, который ходит под Бритым.

Приходилось напрягать мозги, но вроде бы суть я уловила.

– А Бритый это не тот, кто…

– Да, да, владелец банка, ресторана и много чего еще в городе. Бандит, короче.

– Так…

– И вот представь, кормили все этих проглотов за счет народа, кормили. А потом раз и приходит Распутин. И лавочку-то прикрывает.

Постой! Значит, Распутин хороший?!

– Тогда почему ты говоришь, что он плохой?! – рассмеялась я, если его приход улучшил жизнь горожан к лучшему.

– Ну, по сути да, – неохотно подтвердил отец. – Только вот ведет он себя при этом, как герцог в своих угодьях. И немало бабла ложет к себе в карман.

– Но он, получается, защищается от плохих? – обрадовалась я, стараясь не замечать, как коверкает некоторые слова отец.

– Так-то оно так. Только вот, чтобы защититься от плохих и не попасть на тот свет, приходится самому стать похлеще этой своры собак.

– Не думаю, что столь уважаемый человек стал бы опускаться до устранения кого бы то ни было таким примитивным способом, – покачала я головой, уже заранее обдумывая все, что услышала.

– Порой примитивные методы самые действенные, – говорит отец, а я не согласна. Даже после того, как он отключился, а я перекусила и принялась за домашнюю работу, была не согласна. Потому что из того, что я уже знаю о Борисе, пусть и звучит это весьма самонадеянно, я уверена, он будет загонять врага в ловушку, изящно действовать, а не грубо. И точно никогда не будет рисковать свободой, чтобы убить человека.

Но не смотря на уверенность, в мозгу неоновой вывеской висели слова отца, брошенные напоследок:

– Я уверен, смертника, покушавшегося на жизнь Распутина, уже нет в живых.

И после столь уверенного заявления мне нужно было бы бежать из квартиры без оглядки, но я лишь думаю о том, когда приедет сам Борис. Я бы сразу все у него спросила, уверена, он бы не стал мне врать.

А может позвонить ему прямо сейчас? Может быть я услышу его басовитый голос. Может быть я даже захмелею от его тембра и смогу признаться, как сильно я за него волнуюсь. И самое главное, что я не хочу ждать нашей первой брачной ночи. Я готова. Я очень – очень готова.

Ну и еще я хочу кота.

И я уже откладываю телефон, на который поступают только звонки от Бориса и который, собственно, сегодня молчал. И стоило только закрыть глаза, завибрировал, от чего я тут же вздрогнула, села на кровати и прижала руку к груди. Вдруг сердце выпрыгнет.

И пока тянула пальцы, мне казалось, я подцепляю еще один кусочек огромного паззла с изображением черного прямоугольника Малевича. Того самого, где под толстым слоем тьмы скрывается многообразие красок.