Сорок истин - Ана Ховская

— Да потому что нам наплевать, какую оценку даст незнакомец. Мы более откровенны и выпускаем весь негатив. Освобождаемся! — выдохнула Ульяна и развела руки в стороны, изображая полет.

— Мне не нужен незнакомец. У меня все в порядке, — дернула плечами Белла и приникла к своему бокалу.

— Хорошо, когда все в порядке, — улыбнулась Ульяна. — Но иногда чертовски хочется прижаться к кому-то понимающему, принимающему и теплому… Каждому нужен человечек, к которому можно прийти и выплакаться… Только вот сильные женщины нечасто себе это позволяют… И все копится, копится внутри… А потом бах, и вся жизнь вдребезги…

Ульяна погрустнела и решила выпить еще.

Белла задержала взгляд на красивых проницательных и таких искренних глазах незнакомой женщины и подала ей новый бокал шампанского.

— Но знаешь, — повернулась Ульяна к собеседнице и вдохновенно продолжила — Иногда жизнь сама устраивает так, что появляется тот, кто дает нам новый импульс к жизни… Даже совершенно незнакомый до этого человек… Какой-то знак, слово, намек — и ты вдруг осознаешь, что тебе надо делать дальше… И все обновляется внутри…

— Странная ты, — улыбнулась Белла, проникаясь к незнакомке.

Ульяна засмеялась и вынула из сумочки конфету.

— Держи. Все у тебя скоро наладится, поверь мне. Плохо быть всегда не может.

— Ты думаешь, легко забыть, когда тебя просто использовали? — неожиданно открылась Белла.

Ульяна участливым взглядом окинула девушку, в глазах которой вот-вот заблестят слезы, и глубоко вздохнула:

— Не поверишь, как вдруг предательство становится шагом в лучшее будущее. Все отходит на задний план, а жизнь мчит с такой скоростью в новые просторы, что даже забываешь о том, что было.

— Так бывает? — отвернулась та и помяла переносицу, пытаясь сдержать слезы.

— В какой-то момент жизни, да. Два года у меня были отношения с мужчиной, я его даже любила… — Ульяна запустила пальцы в волосы на виске и с растерянной усмешкой заметила — Кажется… А теперь кажется, что его вообще не было в моей жизни… Потому что я нашла что-то гораздо важнее него…

— Что?

Ульяна задумалась и оглянулась на свое отражение, будто ища ответ. А тот был прост, отчего она расплылась в радостной улыбке.

— Себя… И больше не хочу терять. Все становится легче, когда ты понимаешь себя и знаешь, чего хочешь…

— Мне нравится… Я подумаю об этом на досуге, — усмехнулась Белла, почувствовав прилив благодарности к случайной собеседнице, что слезы сами собой отступили.

— Рада помочь, — довольно ответила Ульяна, понимая, что расчувствовалась сама, наверное, потому что много выпила.

— Как думаешь, мы могли бы еще поговорить? — неожиданно спросила Белла.

Ульяна округлила глаза и тут же протянула руку.

— Да с удовольствием! Обычно я так не напиваюсь. Просто здесь ужасная скука…

Белла звонко рассмеялась, признательно пожала руку женщине и вынула телефон.

— Слава богу, за мной уже приехали. Давай свой номер. Созвонимся на днях… Пообщаемся трезвые, — усмехнулась она.

— Запросто! Мне же нужно будет вернуть тебе кулон…

— Сочтемся…

Они обменялись контактами. Ульяна проводила Беллу к выходу и отсалютовала ей на прощание двумя пальцами.

— Береги себя, Бельчонок!

Чувствуя, что еще немного и от высоких шпилек и количества выпитого сломает себе ноги, Ульяна вернулась к банкетке и тяжело опустилась на нее.

— Я везде вас ищу! — прозвучал раздраженный голос Барховского над головой.

Ульяна открыла глаза, медленно подняла голову и мутным взглядом посмотрела на мужчину. Ничего уместнее, как широко улыбнуться, она не нашла. И, старательно держа осанку, поднялась.

Кирилл окинул ее сверху вниз недобрым взглядом и недовольно вздохнул, понимая, что если посадит в такси, то она может не доехать до дома, таксист и не подумает поднять ее в квартиру, да еще и ограбить может, или что похуже: девица-то полуголая. А переодеться ей не во что: Влад отнес вещи в машину и уехал по его поручению.

— Наденьте и выходите на улицу, — терпеливо проговорил Кирилл, снимая с себя пиджак.

— Не надо. Мне жарко, — щурясь, оттого что слипаются глаза, проговорила Исаева.

— Как хотите.

Машину подогнали практически к крыльцу. Кирилл усадил женщину на заднее сиденье и сел за руль. Начав настраивать навигатор на адрес квартиры Исаевой, он понял, что заряда не хватит, и решил ехать по памяти.

— И часто вы бываете на таких мероприятиях? — со скукой в голосе спросила Исаева, когда они выехали на оживленную дорогу. — По-моему, это совершенно глупое и пустое занятие…

У Кирилла не было желания разговаривать и тем более вести пустую беседу с нетрезвой женщиной. Он лишь сдержанно покосился через плечо.

— Даже выставка какая-то глупая… Ну что это за фигуры? Бред какой-то… Даже на искусство не похоже, — продолжила Исаева, еле ворочая языком.

«Этот бред стоил мне полмиллиона, — поморщился Кирилл, — и если после этой выставки Патрицкая не устроит мне встречу с Мачугиным, этим гаденышем из УБЭПа, я не знаю, что еще такого ей придется предложить… Хоть себя на шелковых простынях», — от последней мысли у Кирилла брезгливо сжался желудок. Но так продаться этой ведьме он себе не позволит.

— А вы видели эту инсталляцию Аполлона? — промямлила снова Исаева. — Это же даже не архаика, это слепок шизофреника… Кто же так издевается над античным стилем?

— Я вижу, вы образованная особа, — усмехнулся Кирилл. — Только пить не умеете.

— Не умею, — искренне призналась Ульяна. — Но это от скуки. И между прочим, лишнего я не болтаю, просто потом ужасно все кружится и голова не на месте…

На это Кирилл терпеливо вздохнул и включил радио. Из динамиков «вырвалась» Земфира с ее «Ромашками». Кирилл переключил на диск с рок-балладами и добавил громкости.

— И я понимаю, почему вы такой неудовлетворенный вышли оттуда и сейчас, как бука… Какое же тут удовольствие, когда просто кому-то захотелось выбросить бабки на ветер… Наверное, это какая-то папина дочка… Или как эта… Свет очей ее, — засмеялась Исаева, а потом возмутилась — А что так громко… Голова же раскалывается…

— Помолчите! — резко бросил Барховский и метнул недовольный взгляд в зеркало заднего вида.

Ульяна замерла, а потом уткнулась виском в окно и усмехнулась самой себе: «Ой, да пожалуйста, мне же положено молчать и улыбаться. Грубиян… Как кружится все…»

Прикрыв глаза, Ульяна почувствовала, что уплывает. Несколько минут спустя она сползла чуть ниже и так уютно устроилась, пригрелась в уголке сиденья, что отключилась.

***

Ульяна проснулась, оттого что ноги стали замерзать. Попытавшись их поднять и подсунуть под себя, она запуталась в чем-то длинном. Погладив озябшие плечи, Ульяна протерла глаза и пробормотала: