Любовь на спор - Любовь Попова

Но прежде прощение попросит, на коленях.

— Надо в сервис гнать…

— Надолго это?

— Ну, найти такое стекло, сам знаешь, дело не быстрое. Но сделаем все возможное, — говорит Шестаков, пока я в себя пытаюсь прийти.

Киваю ему и, пошатываясь, иду в сторону убежавшей Даши.

Замена мозгов не поможет, разве что смерть.

Вот только убить и себя придется.

Но умирать не хочется, только не тогда, когда Даша ожила и готова к схватке.

Замечаю ее в метро, бегу туда. Плачу жетоном. Сам не знаю, зачем их купил накануне.

Сбегаю по эскалатору мимо стоящих столбом людей. И я бы стоял так же, но мне нужно, чтобы Даша не успела сесть в вагон без меня.

Хер знает, что у нее в башке.

Страшно ведь, что опять захочет с собой что-то сделать. И я тоже хорош, мне бы спокойным быть, но она ведь на эмоции выводит. Заводит с пол оборота колкими словами и этим уверенным видом, словно я для нее пустое место.

Пытаюсь сдерживаться, но ведь сама доводит до крайности. А я ведь не железный.

И тогда в квартире брата довела почти до ручки. Раньше не понимал, какие должны быть эмоции, чтобы убить, но теперь могу понять, что такое состояние аффекта.

И Даша знает.

Чуть шею мне ногтями не вспорола. А стон ее, когда член внутри был, до сих пор в мозгу эхом отдается.

И словно не трахался, а наказывал. За то, что не дождалась, за то, что заявку в друзья не приняла, за то, что под кожу въелась. Стала единственной причиной дожить до вечера и проснуться с утра.

И вот я из Армии, на всех порах к ней, а она: «Кирилл. Давай еще, Кирилл».

Ладно хоть с утра напомнил, где какой брат и какой член тверже. Правда в тщедушной душонке шевельнулось что-то, когда все закончилось.

И остаться хотелось, когда на полу ревела, но боялся, что хуже сделаю. Просто включил ей телефон и остался возле двери. Себя не выдавал, но смотрел, когда она вернется в реальность.

И сейчас одну не оставлю.

Моя, как не бегай.

Нахожу взглядом Дашу возле дальнего вагона и запрыгиваю за момент до отправления.

Она села в самый угол вагона, оперлась в свои колени головой, а я приближаться не стал…

Главное вижу, и на душе как-то лучше становится. Волосы эти блестящие, пухлые губы, что стали казаться просто нереального размера на худом лице.

А еще сиськи, что покачиваются в такт движения.

Доской я не сразу ее узнал, но самые важные части тела быстро узнали меня. Правильно отреагировали. И мое тело отреагировало.

Дашка… Ну подними глазки, ну неужели ты не понимаешь, что ты давно и прочно стала моим крашем.

Навязчивой идей. Наркотиком. И только с тобой, рядом с тобой жизнь обретает цвет и запах.

Дашка… Посмотри. Сука.

Посмотри, что ты делаешь со мой. Раньше я дрался на ринге и жил, раньше я выжимал из себя все, ощущая вкус крови, а теперь я питаюсь ревностью и болью твоих потенциальных поклонников. И твоей, твоей любовью, что накрывает меня, как только ты смотришь…

Смотришь, как на божество.

Вот так, малыш. Умница. Подними свои заплаканные глазки, смотри на меня.

Не удивляйся. Куда я денусь?

А вот «фак» показывать необязательно.

Хотя похуй, даже он кажется лишь прелюдией к нашему бесконечному счастью.

Страшно тебе? И мне страшно. Страшно остаться в темноте, среди криков психов.

Без тебя.

Даша опускает взгляд, зажимает трясущиеся руки между ножками. Лучше бы бедра мои там зажала.

Но вот положенные станции пройдены, и она выскакивает из вагона.

Бежит вверх по лестнице, а я за ней. Даже ностальгией пахнуло. Вспомнила, как гоняли с ней, потому что у меня никогда не было проездного, а у нее я брать не хотел принципиально.

Но теперь шутки кончились, время вышло, и я возьму все, что она сможет мне отдать.

Жизнь ее возьму. Любовь. Тело. Потому что она как ядовитый плющ обвила меня, обожгла любовью и осталась глубоко в сердце. И тут хоть с корнем вырывай, не избавиться от нее. Никогда.

Так и пробежала Дашка от метро до своего подъезда, ни разу не оглянувшись. Хлопнула дверью и наверняка рванула на свой десятый этаж.

А я так и остаюсь на детской площадке, смотря, как стремительно погружается город во мрак.

Сажусь на качели и смотрю на окна ее спальни. Не стала зажигать свет, значит стоит и смотрит.

Ждет, когда уйду, чтобы расслабиться, может быть даже поплакать.

Но загвоздка в одном. Я не уйду.

— Дим, — звоню Шестакову. — Что с тачкой.

— Стекло нашел, но мужика нет в городе. Так что только завтра.

— Годится, — закуриваю сигарету, наблюдаю, как в кухне зажегся свет и появилась миниатюрная фигура жены Алекса. Развел у себя там цветник, а мне мою фиалку отдать не хочет. — Слушай, а пригони тачку мне из гаража.

— Фиат? — ржет Дима, а мне не до смеха. Ночь близится, а ноги коченеют. И пусть машинка маленькая, но может в ней даже удастся показать Дашке, как на самом деле я по ней скучаю.

— Фиат, — говорю спокойно, называю адрес.

— Это же район твоей Даши, — догадывается он, а я снова слежу за фигурами в окне. Замечаю тонкий профиль Даши на сотни других световых квадратов. Там множество людей, но теперь мне только до одной есть дело. Раньше было страшно показаться с пухлой на людях, признаться самому себе, что тащишься от того, что другие считают зашкваром.

Раньше я думал, что нет ничего важнее себя. Но когда в твое лицо тычут пистолетом, в голову приходит самая важная мысль. И в моей голове тогда была только… Даша.

— Да, я возле ее подъезда.

— И что, до утра будешь торчать? Она же боится тебя. Сказал бы ей, как есть все. Она же не совсем не адекват.

— Она не поверит. Или сделает вид, что поверит. Она думает, что не нужна мне. Я просто подожду, когда до нее дойдет обратное.

— Думаешь, дойдет?

— Вот и проверим. Жду тачку, — выключаюсь и открываю приложение во вконтакте. И отправляю очередную заявку.

Такое общение все же лучше, чем ничего. Любая ее эмоция лучше, чем игнор и бесчувственность. Любой крик всего лишь мольба о любви.

Я здесь, Даша. Просто выйди и все остальное — прошлое, люди, секс — станет неважным. Просто выйди и займи то место, какое давным-давно твое. Выйди, моя Булочка. Ведь самое важное это мы и то, что есть между нами.

Выйди… ко мне.