Любовь на спор - Любовь Попова

Я смотрю на габариты, что красными пятнами смешиваются с выступившими слезами.

Смахиваю и шагаю внутрь здания.

Несмотря на страх перед встречей с отцом, я впервые не чувствую себя здесь как клоун на похоронах. Даже мокрое платье не делает меня лишней среди этого праздника пафоса и офисного лоска. Каким живет Эдуард Малышев.

Да и внимание, что уделили моей груди мужчины в лифте, говорит о многом. Оно приятно щекочет нервы, а при этом я вспоминаю, КАКОЕ ей уделял внимание Марк. Он боготворил их губами, руками. Стягивал до легкой боли, но приносил искры счастья и взрыв похоти. И почему я снова это вспоминаю? Потому что обычно и думаю, как легко соврали…

— Дарья, — секретарь отца поднимается и улыбается словно родной. Это единственный плюс походов сюда, которые я так ненавидела.

Первый был еще в юности, перед поступлением. Второй позже, когда из-за Марка я хотела уйти с учебы. И снова, после клиники, когда я решила отказаться от него как от отца. Теперь я хочу попросить помощи. Ну, не дура ли?

— Как я рада тебя видеть. Ты стала еще красивее. И это платье… Ткань такая? Или ты намочила, чтобы стать сексуальной?

— Не специально, — говорю я с улыбкой и принимаю короткое объятие. Мне всегда казалось, я чувствую людей. Тех, кому можно доверять, а кому нет. Марине можно было доверять, так я думала раньше. Но Марк поколебал мою веру в собственное шестое чувство.

Киваю на дверь.

— Я зайду?

— Он занят для всех кроме тебя…

— Почему ты так решила?

— Я ничего здесь не решаю, дорогая, — улыбается она… и я хмурюсь. Меньше всего мне хочется разбираться в ее тонких намеках и играть.

Я подхожу к двери, делаю пару глубоких вдохов и стучусь.

— Да, Марина, — говорит голос, который когда-то читал мне сказки, а потом посылал играть самой, потом решил мою судьбу и упихнул в психушку. Потому что это спасло бизнес.

— Это не Марина… — прохожу вперед, и в меня упирается ошеломленный взгляд. Первые пару секунд, а потом он довольно откидывается в кресле, осматривая меня с ног до головы.

— Мне нравится. Твоя мать удавится от зависти… Не хочешь заехать в гости?

Дурдом…

— Ты серьезно?

— Ну а что… Мне очень хочется с ней развестись, она не дает. Так что могу я хотя бы ее позлить… нет?

Мой ответ был написан на моем лице.

— Так и живешь с профессором? Собственную квартиру не хочешь…

Хочу, но тебя это не касается.

— Если хочешь как-то загладить свою вину или помочь, то отдай на сегодня ресторан, который у тебя пустует.

— Ресторан, — хмурится он и быстро в уме что-то просчитывает. — Зачем…

— Потому что я прошу! — подхожу ближе. — Потому что мне хочется знать, что меня воспитывал человек, а не калькулятор.

— В обиду не тебе, а мне, дочка, калькулятор бы не допустил ошибок. Но ресторан можно…

И я уже готова улыбнуться, завизжать от радости, как звонит телефон.

— Геннадий Викторович? Да, слушаю, сегодня? Через час? Это прям точно? — настроение снежным комом катится с горы. — Я понял, без проблем. Даша…

Но я уже направляюсь к выходу. По его щенячьему выражению лица стало понятно, что он не может отказать никому, кроме меня.

— Даша, прости… — говорит он мне вслед и делает последний выстрел в дочернее сердце, что умело так часто прощать. Как часто я слышала потом, как часто я мысленно просила отца разобраться. И как просто Алекс его заменил, и вот этот мужчина из родителя стал мне чужим.

— Желаю тебе, папуля, вечно быть женатым на мамуле. Ведь семья самое главное…

С этим и выбегаю из здания, ослепленная солнцем и собственным бессилием. Больше не ощущая волнения. Я пустота и отказ родителя заполнил ее слезами.

Не везет… А я ведь была так уверена…Наивная… И теперь осталось только позвонить Михалычу и сказать, какой я лох…

Лох…

— Я, кстати, мог бы тебе помочь, — слышу голос Марка, и вздрагиваю, когда он выходит из тени колонны.

— Ты же уехал! — отшатываюсь я, но он ухмыляется, подходит и мягко тянет меня за локоть. — И какая помощь! Мне нужно место для проведения свадьбы. Быстро. Прямо сейчас…

Но эти крики ничего не значат в сравнении с тем теплом, что заполняет мои вены от одного его вида. Касания. Притягательного аромата. Рядом с ним плавится кожа, настолько, что я готова стечь перед ним ручьем. Благодарить, что именно сейчас он не уехал. Не бросил. И пусть он даже что-то задумал, именно сейчас он нужен мне. Именно сейчас я как мотылек тянусь к свету, готовому в любой миг меня сжечь. И почему в голове сидит упрямый мул, утверждающий, что это именно то, что мне нужно… Сгореть дотла. В Марке.

— Да ты не волнуйся так, малыш. Не кричи… Я все решу… Как же я могу оставить в беде свою булочку.

— Но я уже не…

— Пара булочек у тебя все еще остались… — смеется он и звучно шлепает меня по заднице. Я взвизгиваю и стараюсь двигаться чуть быстрее. Идти вперед, уже видя вдалеке машины.

И еще мне очень интересно, как он может мне помочь…

И очень интересно, что он попросит за свою помощь…