Не моя свадьба - Мэри Влад

Красная ткань ползёт вверх, сантиметр за сантиметром оголяя идеальную кожу. У меня такой дикий стояк, что ноющая эрекция, упирающаяся в плотную ткань брюк, вызывает адскую боль. Завороженно смотрю на алое платье, брошенное на пол, а затем медленно поднимаю глаза, и меня накрывает.

Точёная фигурка так и просит, чтоб я немедленно повалил её на кровать, набросился, сжимал, тискал и жарил до утра. Стройные ножки манят прикоснуться к ним, развести широко или закинуть на плечи, а затем вонзиться промеж них.

Я мазохист, по-другому и не скажешь. Иначе какого чёрта я ещё не сделал этого? Стою как громом поражённый и продолжаю пялиться на свою вожделенную нимфу.

Полупрозрачное красное кружево обволакивает пышную, упругую грудь и ласкает гладко выбритый лобок. Золотистые локоны волнами спадают на плечи. Пухлые губки, окрашенные в красный цвет, приоткрыты. Глаза воинственно блестят. Никакой неуверенности. Никакого стеснения. Моя ли это нимфа?

Во рту пересыхает, а член уже бьётся в конвульсиях. Женя прекрасна. Знаю, что повторяю это как попугай, но она и правда восхитительна.

Не нимфа. Богиня.

Моя.

Её присутствие окатывает током, действует как афродизиак. Готов преклоняться, дать ей всё, что захочет, зацеловать, залюбить… Стоп. При чём тут любовь? Я просто хочу её до рези в глазах. Ничего с этим не поделаешь. Раз хочу – надо брать. Тем более вот она стоит – протяни руку и бери сколько душе угодно. Ну, то есть – члену.

Женя спускает бретельки бюстгальтера, и, клянусь, я пол готов слюнями залить. Расстёгивает, отбрасывает в сторону.

– Сожми, – всё, что удаётся из себя выдавить.

Гладит, теребит, сжимает роскошные буфера, ничуть не смущаясь, а меня воротник душить начинает. Развязываю галстук, сбрасываю пиджак, не отрывая от неё взгляда. Нимфа явно вошла во вкус: уже стянула трусики и ласкает себя пальчиками. Её подменили? Или, наоборот, теперь она настоящая? Кого она из себя всё это время корчила? И, главное, зачем, если сейчас ведёт себя как…

– Так и будете там стоять? – мурлычет, поворачиваясь ко мне задом. – На вас слишком много одежды. Помочь снять?

Её шикарная задница качается из стороны в сторону, и я забываю, как дышать, глотать, моргать, разговаривать. Уже вижу, как беру её, впиваясь пальцами в роскошные бёдра. Однако, если она продолжит в том же духе, я снова кончу, даже толком не начав.

Словно понимая это, Женя разворачивается, подходит ко мне вплотную и рывком тянет ткань рубашки в разные стороны. Пуговицы фейерверком разлетаются по номеру. Прикосновения её ладошек к коже вызывают дрожь в каждой мышце. Стискиваю зубы, сдерживая непрошеный стон. Женя водит пальчиками по пылающему торсу, распаляя меня всё больше. Куда уж больше?!

Только от одних этих лёгких касаний, я улетаю в нирвану. Нагнуть бы её и сходу вогнать член, но что-то меня сдерживает. Тело требует немедленной разрядки, а непонятно откуда взявшийся романтик явно наслаждается этим процессом. Пытка какая-то. Но так будоражит. И, когда мне кажется, что лучше (или хуже?!) быть уже не может, нимфа приподнимается на носочки, обвивает мою шею руками и шепчет в ухо, задевая его губами:

– Чего желаете, Роман Андреевич?

– Для тебя я Рома, – хриплю, совершенно не контролируя дыхание.

– Как скажешь, Ром, – соглашается так легко, говорит так ласково, что я ещё больше путаюсь в ощущениях. – И чего ты желаешь?

– Тебя. Всю ночь и по-всякому. Много раз. И только попробуй не кончить, Жень.

Рывком подхватываю её под ягодицы. Женя охает, сцепляет ноги на моих бёдрах, кусает за шею и издаёт смешок. Она издевается надо мной или проверяет на прочность? Я ж её в клочья порву за такое поведение. Даже когда она скромничала и зажималась, не мог себя контролировать, а сейчас и вовсе дурным стал.