Новенький - Кейт Харт

О, нет. Не дождетесь. Мне ни капельки не стыдно. Мама очень постаралась сделать мой макияж не просто ярким: благодаря краскам меня мало кто узнает. В темном зале, украшенном подстать зловещему празднику, играет зажигательная музыка и Сенди Полсон как всегда заводит толпу. Из года в год она напяливает на себя черную мантию и огромные розовые очки. Длинная ткань скрывает тело, которое трясется и дрыгается, а очки почти всё лицо. И зачем она это делает? Всем известно, что именно она пляшет без остановки! Скрываться глупо.

Чего не скажешь обо мне. И как бы так встать у столика, чтобы никто не подумал, будто я тут клиента жду?

– Пирс, это ты?! – спрашивает меня Менди Купер в костюме женщины-кошки. – Господи, а я так переживала, что в этом латексе буду выглядеть, как…в общем, ничего такого, – хихикает она и треплет кусок моей «юбки». – И как тебя только предки отпустили в таком виде?

– Поверь, с чистейшей совестью. А народу что-то слишком много, – говорю я, оглядывая заполненный сверкающий зал. – В прошлом году такого не было…

– В прошлом году было не так интересно, как в этом, – подмигивает она. – И всё благодаря тебе. Келли, наверное, бесится страшно.

В полнейшем непонимании я таращусь на веселую Менди, а из колонок тем временем звучит Thrift Shop. Словно по щелчку те, кто прижимались к стенкам или неспешно попивали безалкогольные напитки, рванули на танцпол.

– Я обожаю эту песню!

– Постой! Что ты хотела сказать? Что именно «благодаря мне»?

– Ну ты даешь! – смеется Менди. – Сегодня можно привести с собой друга, сестру, брата и совершенно не важно откуда они и где учатся! Раньше такого не разрешали!

Менди буквально ныряет в толпу самых разных существ и уже через секунду её черных ушек не отыскать. Интересно, почему я не в курсе об этом нововведении? Я же большую часть свободного времени проводила на этих дурацких собраниях и ничего подобного ни от кого не слышала.

– Привет, девушка с того света!

Сначала я увожу глаза в сторону обратившегося ко мне…Человека паука, а уже потом поворачиваю голову. Он низенький, щупленький, а костюм на нем висит. Не говоря уже о маске, края которой неряшливо торчат.

– Ты красивая. Несмотря на жуть, которую нагоняешь. Ножки у тебя загляденье. Я бы их покусал.

– Спасибо, – выдавливаю я снисходительную улыбочку и пытаюсь понять, какой придурок прячется за этим нелепым одеянием.

– Почему не танцуешь?

– Потому что не хочу.

– А если тебя пригласит на танец настоящий герой? – уверенно заявляет парень.

Я прыскаю со смеху и обвожу беглым взглядом толпу.

– И какой же? Может, Терри Спенсер, который сегодня изображает зомби? Или вон то пугало в лохмотьях и жуткой маске из…фу, как будто реально чья-то кожа! Ах, нет! Ты, наверное, имеешь в виду одного из тех маньяков, да? – указываю я на четверку в одинаковых черных мантиях и белых масках из фильма «Крик».

– Вообще-то, я про себя говорил.

– Про себя? – Изображаю неловкость. – Ах, да! Ты же дружелюбный… Как там?

– Дружелюбный сосед – Человек паук! – с некоторым возмущением отвечает мне парень, которого я совершенно не могу угадать. – Ты будешь танцевать со мной, Пирс?

Возмущенный тон, обида в голосе, дергание головы… Боги! Это ведь Барри Шоу!

– Я же сказала, что танцевать не хочу. Иди поищи свою Мери Джейн среди вон тех скромных ведьмочек, Барри. Без обид.

И тут голова Человека паука начинает возмущенно дергаться, вертеться, мол, как так? Неужели эта дурацкая маска не способна спрятать своего хозяина.

– Стерва!

Барри, то есть, Человек паук с подскоком убегает прочь, а на его место становится Бреди Макбрайт в образе Графа Дракулы. Боже, мне ещё никогда не приходилось видеть тощего и бледного вампира таким огромным и накаченным.

– Чего смеешься, Пирс? – спрашивает он меня, демонстрируя свои острые ненастоящие клыки. – Нравится мой костюм?

– О, я просто в диком восторге, – продолжаю веселиться. – Хотелось бы посмотреть на то, как твой Дракула будет ложиться спать в свой привычный узенький гробик. У тебя ведь только одна рука туда поместится, да?

– От моего Дракулы девчонки в лужицы превращаются. Вот-вот и ты потечешь, шаловливая Хейзи, – ухмыляется он, оглядев меня с головы до ног. – Как бы сильно мне не хотелось укусить твою нежную шейку и помять твои упругие булочки, но я здесь не за этим.

Вот те на! Я уже вырядилась, как девица ЛЕГЧАЙШЕГО поведения, а Макбрайт всё равно отказывается проделывать то, что он постоянно позволяет себе с другими девчонками. Ко мне что, черт возьми, опасно прикасаться что ли? Почему парни отказываются приглашать меня на свидание, заигрывать со мной и целовать?! Картер Прайс сказал, что не собирается этого делать, хотя тогда был идеальный для этого момент.

– Что со мной не так, Бреди? – вдруг спрашиваю я с наездом. Ставлю руки в боки и упрямо смотрю в его маленькие блестящие глазки. – Я что, некрасивая?

– …Пирс, ты чего? – улыбается он, а потом, видя, как злость отпечатывается темной темной на моем лице, резко делается серьезным. – О чем ты говоришь?

– Я задала тебе вопрос, Макбрайт! Я что, некрасивая?

– Почему же… Ты очень даже ничего. Особенно сегодня.

– О, правда? – Улыбаюсь я, должно быть, очень пугающе, ведь глаза у Бреди с каждой секундой становятся всё больше. – Тогда поцелуй меня!

– …Э-э, что?

– Ты же сказал, что я «очень даже ничего». Тогда поцелуй меня, Бреди!

– Хейзи, сколько яблочного сока ты выпила? – спрашивает он меня с вытаращенными глазами. – Там, конечно, есть водка, но не так много, чтобы вот так…

– Что?! – ахаю я. – Ты опять притащил с собой водку? Боже, Бреди, сколько можно? И не пила я этот сок, ясно?

– Ты что, не пьяная?

– Нет!

– Знаешь, я что-то вообще ничего не понял… И меня там девчонки ждут, поэтому я пойду…

– Что? – снова ахаю я громко. – «Тебя ждут девчонки»? Боже, Бреди, я ведь только что попросила тебя поцеловать меня! Я разрешаю!

– Да, меня ждут, Хейзи! И мне надо идти! – вытаращивает он глаза. – Боже, Пирс, ты пугаешь меня. Вот, держи, – протягивает он мне белую свернутую бумажку. – Мне сказали передать тебе это. И что за просьбы такие дурацкие, а?

– Я поняла! Всё дело в осьминоге, верно? Чертов Барри! Поэтому ты не хочешь целовать меня?

Впервые в жизни улыбка Бреди лишена привычного нахальства и самовлюбленности.

– Хейзи, ты классная девчонка. И я бы сейчас сам с удовольствием побыл бы осьминогом и засосал бы тебя так, что… Ох, лучше не продолжать.

– Тогда, в чем проблема? – всё ещё не понимаю я. – Вы, парни, только и делаете, что обходите меня стороной! То есть, меня, как просто девчонку вы замечаете, а как девушку – черта с два! Я же не страшная… Вроде бы симпатичная, умная, целеустремленная, не какая-нибудь пустышка! Конечно, в таком прикиде в это мало верится, но всё же…