Табу на чувства - Валерия Иванова

Вероника действует на меня, как триггер. А это опасно. Я привык все держать внутри, контролировать каждую эмоцию, выдавать ровно столько, сколько требует того ситуация. Но со Стаховой… Бл*ть, я сам себя не узнаю. И не знаю, что делать с разрывающими нутро чувствами. Они мне не нравятся. Я изначально знал, что брать ее в содержанки — огромная ошибка. Надо было продолжать вести себя отстранено, как в первый раз, когда появилась на пороге кабинета. Но кто бы знал, каких усилий мне стоило так с ней поступить.

Вероника — единственное приятное воспоминание из прошлой жизни. Наверное, только благодаря ей я смог выдержать постоянные побои и издевательства отца. Я знал, что когда этот ад закончится, когда у ублюдка устанут руки и ноги бить меня, увижу ее — свою Мышку, соседскую беззубую девчонку, с двумя растрепанными косами и с перепачканным шоколадом лицом.

А потом батя умер. Внезапно. Сидел за столом, жрал макароны, схватился за грудь и замертво повалился на пол. Вызвал скорую — оторвался тромб. Помню, как истерически смеялся над его мертвым телом. Вот так жизнь урода и закончилась. Знаю, что многие думали, что это я его убил. К сожалению — нет, тогда я не смог этого сделать, в душе еще теплилась надежда, может все изменится, он же обещал. Я покинул место, где вырос без сожаления и без оглядки. Только нутро ныло о девочке с двумя косичками…

А потом жизнь завертелась. Мне пришлось много работать, изворачиваться, нарушать закон и врать, чтобы выбиться в люди и сделать себе имя. Честным людям в нашей жизни достаются только объедки, к сожалению. Со временем я и думать забыл о прошлой жизни и о маленькой девочке с перепачканным шоколадом лицом. Ровно до того момента, пока она не появилась на пороге моего кабинета.

Честно признаться, я охренел от того, какой красивой стала Вероника. В жизни я видел много красивых женщин с точенными чертами лица, с пропорциями тела, как у богинь. А Ника — она другая. Хотя, сомнений нет, она нереально красивая. И ведь сама не понимает, что природа ее наделила таким даром. Любой мужик окажется у ее ног, стоит пальцем поманить. Вот только девчонка не знает, как всем этим пользоваться. Слишком чистая и невинная.

Невинная…

Бл*ть, когда она себя так открыто предложила, кровь внутри кипеть начала. Мне хотелось встряхнуть ее, наорать, воспитать. Но я ничего не сделал. Это не моя жизнь. Она сама несет за себя ответственность. А когда сказала, что предложит себя другому, то все к чертям полетело, вся хваленная выдержка помахала мне рукой.

Да и признаюсь, хотел ей помочь. Знал, что просто так она помощь не примет. А так я могу контролировать процесс. Обязательно прослежу, чтобы школу закончила и в университет поступила. Девка молодая, еще многое ждет впереди. Но я не добрый самаритянин, взял все, что она предложила. Кто же знал, что она окажется девственницей! Разве такое возможно в наше время? Или я настолько погряз в разврате и пороке, что всех ровняю под одну гребенку?

А сегодня увидел со Стасом и едва с катушек не слетел. Никогда никого не ревновал к другу. А тут, как подменили. Мне разорвать его хотелось на мелкие кусочки. У нас со Стасом всякое бывало, но никогда мы баб не делили. Но с Вероникой я готов послать свои принципы куда подальше. И не уверен, что мне это нравится…

Вот и сейчас. Смотрит дерзко, дразнит. Губы облизывает, призывает к дальнейшим действиям. Смотрю в глаза ее, а в них предвкушение, страх и мольба. Я наклоняюсь и целую ее, так, как давно хотелось. Властно, жестко, с напором. Проталкиваю язык в ее рот, и девушка стонет. Этот звук прокатывается по телу и оседает в легких. В паху начинает ныть, член твердеет. Я, бл*ть, хочу ее.

Ника отвечает на поцелуй с такой страстью, жадностью. Мне нравится, какая она честная в своем желание, хоть и неумелая. Глажу очертания сосков сквозь ткань платья, чувствую, как они твердеют. Мне хочется большего. С любой другой я бы не раздумывая задрал платье и поимел у стены. Но не Вероникой и не сегодня.

— Касьян…, — шепчет мое имя, а меня словно током шарахает. — Я… Я хочу…

— Чего ты хочешь, Вероника?

Слышу ее частые вдохи, глаза блестят, губы распухли от поцелуев.

— Я хочу, чтобы ты дотронулся до меня, — робко шепчет.

— Где именно? — спрашиваю, а сам точно знаю, где бы сам хотел ее трогать.

— В — везде…, — отвечает заикаясь.

Бл*ть, я чуть не взорвался от этих слов! От любопытства в ее глазах.

Пальцами цепляю лямки ее платья и оно падает на пол. Грудь Вероники покрывается мурашками, соски призывно торчат. Я не трогаю ее пока, хотя до ломоты в пальцах хочется прикоснуться к нежной коже. Впитываю ее образ. Длинную шею, маленькую упругую грудь, плоский живот, округлые бедра, охрененно длинные ноги.

Протягиваю руки, беру в ладони ее грудь, сжимаю соски. Наблюдаю за реакцией Вероники, девушка прикрывает глаза и подается вперед. Тихие стоны начинают срываться с ее губ, и меня накрывает волной неконтролируемого возбуждения. Еще никого я так сильно не хотел. Не знаю, что в этой девушке особенного, но, черт возьми, она меня погубит.

Кладу ладони ей на задницу и приказываю.

— Обхвати меня за талию, — поднимаю вверх.

Ника делает, как ей было велено. Мы кожа к коже, требуется секунда, чтобы перевести дыхание и не кончить в штаны. Вероника начинает ерзать у меня на руках, пытается найти удобное положение и каждый раз задевает мой член.

В несколько шагов оказываюсь в спальне и кладу девушку на кровать. Я стягиваю с себя штаны, берусь за край боксеров.

— Трусы снимай, — говорю девушке.

Ее грудь лихорадочно поднимается и опускается. Я так и застываю на месте, с рукой на боксерах. Девушка без промедления поднимет бедра и стягивает с себя трусики, отрывая моему взору розовые складки.

Твою мать! В голове не осталось совершенно никаких мыслей. Кроме одной — оказаться как можно быстрее внутри девушки.

Стягиваю с себя боксеры и тянусь за презервативом. Чувствую ее взгляд на каждой татуировке.

— Как много тату… Сколько их у тебя?

— Посчитаем в другой раз, Вероника, — ухмыляюсь, разрываю упаковку с презервативом.

— Ох, — вырывается вдох у Ники, пока она разглядывает мой член. — Он такой… Большой, — закусывает губу.

— Хочешь дотронуться? — спрашиваю, по глазам вижу, что хочет.

Ника застывает, а потом садится на кровати и кивает. Подхожу к ней ближе. Она облизывает губы, а я глаза закрываю… Потому что так четко увидел, как член проникает между ее розовых губок. Бл*ть! Скоро.

— Что… Что мне делать? — тихо спрашивает.

— Просто дотронься.

— А тебе не будет больно? — и столько обеспокоенности в голосе. Я едва не засмеялся.

— Больно мне точно не будет.

Вероника тянется к члену и я вижу, как ее пальчики подрагивают. Она аккуратно касается головки указательным пальцем, я стискиваю зубы.