Забудь обо мне - Айя Субботина

Она сидит так, что со стороны танцплощадки ее почти не видно за «живой изгородью», которой зал разделён на две зоны. Сидит спиной ко мне: ровная, как гвоздь, и я даже отсюда чувствую ее раздражение.

Мне не нужно к ней походить.

Но в последний раз я видел ее два месяца назад.

И мне не хватает ее дурных сообщений и звонков.

Я все-таки иду к столу.

Держу себя в руках, чтобы не схватить заразу прямо за плечи и не потащить в менее людное место, чтобы поговорить. Не знаю даже о чем. Может, просто хочу еще раз услышать, как стонет?

Наклоняюсь, опираясь на спинку соседнего стула.

Заяц даже ухом не ведет — смотрит прямо перед собой, медленно пьет игристое и напрочь игнорирует набор фруктов на блюде.

— Зай, что происходит? — нарушаю молчание первым, потому что через минуту танцы закончатся и тогда, скорее всего, поговорить не получится даже шепотом. — Может, вырубишь уже капризную принцессу и вспомнишь, что взрослая?

— Что вы такой злой, Марк Игоревич? — продолжает гипнотизировать взглядом что-то невидимое прямо у себя перед носом. — Подарок не понравился? Простите, на что денег хватило. Зато в их стоимость входит все мое уважение и почтение, и много часов общения оператором и консультантами, действительно ли размер стельки соответствует…

— Алиса, хватит, или я реально озверею, — говорю не дослушав.

Ей нужно закрыть рот, пока она снова не довела меня до того состояния, при котором ее хотелось просто жестко трахнуть и послать куда подальше. Просто, чтобы, блядь, уже избавиться от этого наваждения.

Она все-таки поворачивает голову.

Взгляд напряженный, немного с прищуром.

Языком по губам, чтобы смахнуть остатки игристого.

— А я и есть маленькая капризная принцесса, Марк Игоревич. Папина любимая дочка. И еще немножко местами взрослая женщина, которая сама решает, когда и с кем ей трахаться. Господи, почему мужчины придают такое большое значение важности члена в жизни женщины?

Бесит просто невероятно.

Потому что даже в полумраке хорошо вижу румянец на ее щеках. Она все помнит. И не исключено, что вспоминает каждую ночь, явно не в объятиях своего малахольного.

Она все помнит, но продолжает меня выбешивать, делая вид, что ничего такого не случилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд, за которые я успеваю раздеть ее глазами, разложить на столе и отодрать, как последнюю блядь.

Алиса резко ставит бокал на стол — он шатается и только чудом не падает. Теперь стул между нами — как стена для штурма. Я бы на хрен развалил его, будь у нашей баталии поменьше свидетелей.

— Телефон включила, поняла? — рычу, уже почти не сдерживая себя.

Она поджимает губы, злится. Мнет в руках маленькую сумочку с логотипом бренда «ноунейм». Меня, сука, злит эта ее сраная эмансипация. Лучше мерзнуть, ходить хер знает в чем, покупать всякую дешевую бижутерию с китайских сайтов, чем принять помощь.

— Мой телефон включен, Марк Игоревич, и я вообще не понимаю, о чем вы, — говорит с вызовом и издевкой.

А ведь я почти поверил, что вот сейчас у нее заработают мозги.

— Заяц, мне надоело с тобой воевать.

— А мне надоело доказывать, что я вам не трофей!

Последнее она бросает довольно громко и как раз в тот момент, когда оркестр делает последний аккорд и затихает. Нет, нас не слышно, но в повисшей тишине наша немая сцена рычащих друг на друга котенка и волкодава явно вызывает вопросы. И напрашивается на совершенно конкретные выводы.

Мила идет в нашу сторону, царапая даже сквозь пиджак, хватает меня под локоть.

Алиса даже не отводит взгляд в ее сторону — продолжает смотреть прямо на меня.

— Марк, гостям нужно твое… — пытается отвлечь Мила.

И в этот момент я очень четко осознаю — все это меня на хер задолбало.

В том числе — беготня за малолеткой.

И своя странная зацикленность именно на ней.

— Спасибо за кроссы, Алиса, — растягиваю губы в насквозь злую улыбку. — Опробую новый маршрут для бега.

И, конечно, мы оба прекрасно понимаем, что я совсем не о физкультуре.

