Друг твоего отца. Телохранитель для принцессы - Джас Риччи

— Как всегда выбираешь самую дурацкую опцию. Нельзя поджечь что-то в воде, глупышка.

Матвей делает шаг вперед, я же стою, с места не сдвинувшись. Он оказывается слишком близко. От его запаха, который в воде как будто стал только ярче, сдуреть можно. И он еще и подливает масла в огонь.

— Ты собираешься использовать это тело для прыжков или мне выходить не берег, мелочь?

Я меняюсь в лице, наконец подхватив игру. Моя ладонь ложится на его грудь и скользит по ней. Хорошо, что его широкая спина заслоняет тем, кто на берегу, картину.

— Я собираюсь использовать это тело для прыжков, — отвечаю с поменявшейся интонацией, глядя в его глаза.

— Снова начинаешь?

— Начинаю что?

— Выходить на скользкую дорожку. Нравится злить меня?

— Нравится заниматься сексом с тобой.

Я уже не знаю, кто ведет в этой словесной перепалке. У него на губах по-прежнему играет усмешка, но какая-то застывшая, взгляд голубых глаз сверлит, глядя прямо в душу.

— Хм. Так уж и понравилось?

Теперь он смотрит на меня пытливо, а моя очередь задумчиво хмурить брови.

— Ты сомневаешься в этом? — отвечаю вопросом на вопрос.

Матвей смотрит куда-то поверх моей головы и жмет плечами. Пытается сделать так, чтоб выглядеть расслабленным, но я почти физически чувствую, как в это тело начинает возвращаться напряжение.

— Я не старался тебе понравиться.

— Тогда боюсь даже думать, что было бы, если бы старался. В этом твой бич, Мот. Тебе и стараться не надо, ты нравишься и без этого.

Моя кожа покрылась мурашками, и не от долгого нахождения в воде. Но я восприняла это как знак, что пора пойти на берег. Убрала ладонь с груди Матвея, бросила последний взгляд на него и обошла его, выходя из воды.

На покрывале, как ленивый котяра, растянулся Тимур. Елена Петровна готовила перекус для всех, раскладывая еду из корзины.

— Не похоже было на то, что тебе было там весело, — ехидно прокомментировал наши “ныряния” Тимур, кивнув садиться рядом с собой. — Заскучала таки без меня?

— Озеро слез наплакала, — Матвей оказывается рядом и находится с ответом раньше, чем я рот успею открыть.

— Может перестанете вести себя как мальчишки и начнете вести себя как мужчины? — миролюбиво спрашивает Елена Петровна. — И, ну например, поухаживаете за симпатичной девочкой? Никто до сих пор не укутал ее в полотенце и не предложил перекусить.

— А сама она маленькая и не может? — хмыкнул Мот, присев на покрывало.

Я бросила на него ядовитый взгляд, в то время как на мои плечи опустилось махровое полотенце и сильные руки Тима, который укутал меня в него и приобнял.

— Давай, погрею.

— В тридцатку жары, — очередной раз парировал Мот, а во взгляде, который бросил на нас, появилось знакомое раздражение, — не перегрей, а то сознание потеряет от счастья.

— Заботливый, ты смотри какой. Без твоих комментариев не разберемся.

Матвей хотел ответить, но звук мотора подъезжающей машины отвлек его. Он тут же поднялся на ноги, внимательный и собранный, прищурил глаза и всмотрелся в сторону леса.

— Кто там? Чужаки? — обеспокоенно спросила Елена Петровна.

— Свои, — хмыкнул Матвей.

Свои? Это еще кто? Но я не успеваю закончить мысль, как осеняет. Ну кто же еще! Любовь его приехала.

У меня моментально портится настроение. Мозг подкидывает его брошенную ранее фразу о том, что он даже не старался. И я не могу не задать себе идиотский вопрос: а с ней старался? Судя по тому, что трахнул он ее в прошлом октябре, а она до сих пор влюблена как кошка, старался. Поджимаю губы, и стараюсь прогнать из головы эти мысли.

Вот какого черта он с нами поперся? И любимую свою приволок еще? Сидел бы дома, вместо того, чтоб испортить мне весь день. Я уехала, чтоб повеселиться с Тимуром. А не вот это вот всё.

Фил и его сестрица выходят из машины и приветствуют всех. Фил тут же направляется к нам, и немного хмурится, увидев руки Тимура на моих плечах. А его сестрица наоборот радуется. И сразу берет в оборот Матвея.

— Как водичка?

— Хорошая, — отвечает однозначно.

— Присоединишься ко мне? — обращается она к нему, стащив топ и шорты.

Я критическим взглядом окидываю ее фигуру, и киплю, потому что придраться не к чему. Она идеальна. Зараза.

— Я только что оттуда, — его ответ удивляет и Марину, и меня.

Матвей бросает совсем мимолетный взгляд на меня, а я пялюсь во все глаза.

— Я окунусь еще, не против? — над моим ухом звучит голос Тима, и я растерянно оборачиваюсь к нему, едва не столкнувшись с ним нос к носу.

Киваю, сама кутаюсь в полотенце сильнее. Несмотря на зной и жару, меня то и дело пробирает дрожь непонятной природы.

Фил тоже уходит к воде. И Елена Петровна, бросив быстрый взгляд на Матвея и меня, поднимается на ноги и радушно выдает, что как раз созрела окунуться. Марине, которой отказал в компании Мот, составили компанию едва ли не все остальные, а мы с моим счастьем и горем вновь остались наедине.

— Погреть? — смотрит ехидно. И я понимаю, что это вопрос с подвохом.

— Вчера уже погрел, пока хватит. А то нас не поймут.

— Больше не буду, не волнуйся, — вдруг отрезает он.

И мой взгляд тут же холодеет.

— Все, удовольствие покинуло чат? Мачо вернулся? Зазноба приехала и нужно снова нацепить броню?

И опять эти взгляды, схлестнувшиеся как клинки в поединке. А вот следующих его действий я никак не ожидаю. Он резко подходит ко мне, опускается на покрывало, притягивает к себе и целует. И это настолько выбивает почву из-под ног, что я едва не задыхаюсь.

— Нас же все видят, — странно паникую ему в губы, когда он отстраняется.

— И что? Пусть видят.

Еще поцелуй. Который я описать не могу. Жадный, злой, какой-то дурацкий. Украденный. Совсем не такой сладкий, как тогда в баре. И меня осеняет.

— Ты что, территорию метишь? — спрашиваю возмущенно.

Он вперился в меня раздраженным взглядом. Кипит, чувствую. Дышит тяжело, взгляд тяжелый, легкую, смеющуюся и шутящую версию как ветром сдуло. Он злой как черт. На меня. Сверлит таким взглядом, что мне хочется в полотенце спрятаться как в домик.

— Не целовать значит? Отлично. Я запомню.

И если бы я только могла знать, что он не шутит.