Наперекор - Марта Крон

ЯН.

— Ахахаха!! – ржёт на всё здание Березин, раздражая до скрипа зубов.

— Так. Всё!! – не выдерживаю я и кладу руку на мышку.

— Нет, подожди не удаляй, – отталкивает меня от компьютера Гена. – Я ещё раз посмотрю, – наклоняется к экрану и… – Ахахахаха!!

— Да вы заколебали! – ору я, кликая мышкой на удаление фотографии без возможности восстановления.

— Зачееем? – возмущается Глеб. – Мля, Барс… такое фото уничтожил… Я теперь, когда мне грустно будет, буду твою перекосившуюся рожу вспоминать!! О, эта застывшая гримаса боли на твоём лице… – хватается обеими руками за живот, и по кабинету снова громким эхом разносится долбанный ржач.

— Так, пошли все вон отсюда! – опрокидываю на стол кулак.

— Да ладно тебе, Ян! – говорит жалеючи Игорь. – Относись к этому с юмором. Ну, прихватило живот, с кем не бывает?

— Если бы ты не заорал как резаный на всю округу, то вообще бы никто не заметил! – поддакивает Гена.

— Скажи спасибо Миле Андреевне, что вовремя успела тебя поймать, а то рухнул бы прямо мордой в пол, – представительно вставляет Глеб, и мои нервы не выдерживают.

— Обязательно скажу! – вскакиваю на ноги и пихаю в спину Березина в сторону выхода. — А теперь валите нахрен! – хватаю за рукав Глеба и толкаю вслед за первым. — Вы здесь для чего вообще? Пошли работать, идиоты!!! – указываю пальцем на дверь и, только дождавшись, когда ехидные бараны, посмеиваясь, выйдут вон, плюхаюсь обратно в кресло.

Я обязательно поблагодарю Милу Андреевну. Вот увижу завтра и первым делом начну «благодарить».

Чертовка умудрилась в суматохе быстро удрать, оставив меня корёжиться на полу на глазах у приличного количества людей.

Вышибла из меня весь воздух и оставила умирать.

Ручки и пальчики-то вроде маленькие, а вцепилась просто намертво. Нужно поставить себе на заметку, что в будущем, когда, я надеюсь, дойдёт до минета, заранее девчонку не злить… а то второй раз такой «бульдожьей» хватки член точно не выдержит. А зубки у красавицы наверняка острые…

Хорошо, что присутствовали в большей степени люди, которым я доверяю и могу быть спокоен, что по фирме не расползётся сплетня о моём эффектном падении. Этот позор останется со мной на всю жизнь.

До сих пор помню ошарашенные глаза отца. Вот что-что, а скрючившегося и скулящего взрослого сына на полу он точно не ожидал увидеть… Ещё и в кадр умудрился попасть.

Хорошо, что мальчишка-фотограф попался понятливый. Даже деньги не пришлось предлагать. Сам отдал фотки. И молодец, а то бы я раздавил мальца как таракана.

Открываю скрытую папку с фотосессией моей роковой красотки и увеличиваю её лицо.

Ну, Вольская… ну, стервозина маленькая!

До одури хочу снова почувствовать её прикосновение. Только уже не такое убийственное, а нежное, медленное, ведущее к основанию…

Накрываю голову руками и упираюсь локтями в стол.

Невыносимая. Всё нутро мне разбередила. Играет на нервах. Провоцирует.

Что вот она сейчас делает? А если поехала к тому белобрысому? Что, если все прикосновения, которые должны быть моими, она отдаёт ему?

Снова возвращаюсь к просмотру её фотографий.

Красивая… неприступная… такая манящая…

Вот я попал. С таким убойным характером, как у неё, она ж меня психом сделает!

В паху чувствуется остаточное покалывание, и я грустно усмехаюсь:

— Прости, парень… Пара дней отдыха, и снова пойдём в наступление! Я ж не знал, что она такая отчаянная…

Ещё и позлорадствовала публично:

«Что такое, Ян Маркович? Живот, да? Ну ничего… такое бывает, когда переоцениваешь себя и ешь то, что нельзя! Вернётесь к привычному меню, и боли тут же прекратятся…»