Я беременна, мальчики! - Вероника Касс

Парень издает стон и резко прикрывает веки, после чего медленно открывает их и смотрит на меня, хрипло выдавая:

— Да, так.

Я не знаю, что делать. Я второй раз в жизни вижу мужской член и впервые трогаю его. Чувствую себя героиней блокбастера, которую нагло заставили сделать то, чего она не хочет.

А ты не хочешь? Тут же врезается в подсознание внутренний голос.

Сильные, уверенные руки обвивают меня за талию и притягивают к крепкому мужскому телу, сокращая расстояние между нашими телами. Я на миг убираю руку, но тут же чувствую, как Мирон хватает ее и возвращает обратно, но на этот раз не убирает свою руку.

— Я помогу тебе, — шепчет мне на ухо. — Хочу, чтобы ты познала меня.

Боже… я прерывисто выдыхаю и тянусь к нему за поцелуем, попадая в плен его губ.

— Ева, — выдыхает Мирон, а я… я бесстыже вспоминаю такой же выдох Кирилла, когда мы целовались.

Чувствую себя безумно порочной, но позволяю то, от чего в другой ситуации сбежала бы без оглядки — сама провожу рукой по его члену и ловлю губами горячее дыхание парня.

— Боже, Ева…

Он разрывает наш поцелуй и утыкается мне в плечо, целуя, кусая и дыша так, что жар разносится по всему телу. Мирон толкается вперед, позволяя ощутить всю его длину. Боже… я трогаю его член, а перед глазами стоит тот самый момент, когда Кирилл вышел из ванны абсолютно голым.

Да что со мной? Я хочу Мирона, но вспоминаю другого, рисую его в своем воображении, то, как целовал, как обнимал и как его член ощутимо упирался в низ моего живота.

Я не могу так.

— Мы правда переспали? — спрашиваю я, хотя не понимаю зачем.

— Ты не веришь мне? — хрипло интересуется Мирон. — Ну да, — он усмехается и отступает, отворачивается и натягивает джинсы, освобождая меня от сумасшедшего мужского запаха, хотя даже сейчас мне кажется, что я улавливаю нотки духов Кирилла. Или нотки запаха его самого… а, может, они и пахнут одинаково?

— Прости, — я тяну руку и хочу коснуться его плеча, но он сбрасывает мою руку.

— Я не понимаю, — слишком резко говорит парень. — Я же нравлюсь тебе. Ты сама говорила, что давно нравлюсь. Так что изменилось?

— Ничего, — машинально отвечаю я. — Ничего, просто…

— Просто что? Ты спрашивает почему мы переспали, нервничаешь, когда я тебя касаюсь, то позволяешь, то отталкиваешь. Я не понимаю… — он мотает головой и смотрит прямо в мои глаза. — Я что-то делаю не так? Тороплю тебя?

— Я не помню, что мы переспали, — шепчу пересохшими губами. — Не помню, понимаешь? И ты… мы… ты до сих пор пахнешь своим братом!

Его челюсти сжимаются, а я прикусываю язык, понимаю, что сболтнула лишнего. Возбуждение и трепетный момент куда-то улетучиваются, а им на смену приходит осознание того, что я уже не уверена… не уверена, что мне нравится Мирон. И то, что мы переспали точно не делает его лучше в моих глазах.

— Ты серьезно? Сравниваешь то, как мы пахнем?

— Я не то хотела сказать, просто…

— Что? Легла с одним, проснулась с другим и все еще не уверена, с кем пошла в кино? — он зло улыбается, еще больше напоминая Кирилла. — Хочешь, чтобы я на минуточку побыл своим братом? Побыть для тебя Киром?

Он, наверное, ждет ответа, но все, что я могу — шокировано смотреть на него.



— Окей, — говорит он, прежде чем с силой подхватить меня на руки и буквально вжать в стену за моей спиной.

Его руки блуждают по моему телу, взгляд темный, дикий, пробирающий до костей, челюсти сжаты, а дыхание прерывистое, напряженное. Я пытаюсь оттолкнуть его, но безуспешно, потому что парень будто переносится в другое измерение.

Его губы накрывают мои, Мирон пробует меня на вкус, сминает податливую мякоть в поцелуе, толкается языком глубже и начинает порочный танец.

Мне не хватает воздуха, боже…

Он проводит рукой по спине, оставляя горячие следы и заставляя вздрагивать каждый раз, когда его мягкие пальцы касаются моей нежной кожи. Чувствую, как он зарывается пальцами в мои волосы, сжимает их в кулак и тянет голову назада, разрывая поцелуй. Несмотря на то, что я прижата к стене и нахожусь почти на уровне его талии, он все еще возвышается надо мной и смотрит в мои глаза: изучает, оценивает, пробирает до мурашек.

— Так хочешь? — слышу язвительные нотки, точно такие же, как у Кирилла. — Хочешь, — утвердительно кивает и проводит языком по моим губам. — Порочно, сладко, запретно, — мне или кажется, или он действительно это шепчет.

Я теряюсь в ощущениях и во времени. Слабо понимаю, что происходит, но чувствую, как внутри снова собирается невидимый комок из напряжения и желания, словно сжимающаясь пружина, которая вот-вот. Мирон прикусывает мою нижнюю губу и слегка тянет ее, а затем отпускает и возвращает руки на мои бедра, оголяя их.

— Так нравится? Я ведь могу тебя трахнуть здесь, Ева. Раздвинуть твои худенькие ножки и заняться с тобой здесь сексом, — выдыхает мне в губы.

Чувствую его тугую эрекцию у себя между ног, он слегка толкается бедрами, задевая клитор, а я издаю протяжный стон, цепляясь пальцами за его кофту.

— Грязная девочка Ева, — рычит мне в рот, — очень грязная… порочная девочка, желающая не того парня.

Его движения становятся быстрее и настойчивее, я закатываю глаза и утыкаюсь лбом в его плечо, вздрагивая при каждом движении. Его размеренные толчки приводят к тому, что я едва ли дышу, задерживаю дыхание и приоткрываю рот в немом стоне.

— Давай, Ева, кончай, — слышу, а после чувствую, как внутри все сжимается и тепло разливается по всему телу.

Я целую его со всей страстью, запускаю руки в волосы и тяну парня за затылок, не позволяя отстраниться. Он целует меня в ответ, успокаивает, а после отпускает, отстраняется и выдает:

— Я умею заменять, Ева, но заменой быть не готов, — последнее, что я слышу, прежде чем он толкает дверь на выход и оставляет меня одну.