Амазонка - Алиса Клевер

– Я… я хотела спросить, насколько серьезно состояние моей матери. Она ничего не говорит мне. Она нашла доктора, другого доктора – вместо вас. Завтра у нее консультация.

– Ты по этому поводу звонила мне? – ожесточился Андре. Он неожиданно развернул меня за плечи и приблизил к себе – почти вплотную, но не до конца. И пристально посмотрел мне в глаза. – Это все, что ты хотела сказать?

– Да! – бросила я с вызовом. – Все, что я скажу, может быть использовано против меня.

– Значит, ты волнуешься за маму. И поэтому теперь бежишь по этой дорожке, как будто за тобой черт гонится? И вчера ты убежала тоже поэтому? – продолжил он, не отпуская меня. Я почувствовала, как волна злости, возмущения и обиды на жизнь растет и грозит залить меня с головой. Руки Андре на моих плечах, моя странная жизнь, Сережина форель, бьющаяся у него на крючке в бесполезных попытках вырваться на свободу – я не заметила, как мои глаза наполнились слезами. Я смотрела в темно-медовые глаза спокойного уверенного в себе Андре, разглядывавшего меня, как бабочку под микроскопом.

Шаг, один маленький шаг вперед, я чуть вскрикиваю от боли в ноге, но даже не замечаю этого. Андре удерживает меня за плечи, в его глазах вопрос. Я кладу ладони ему на плечи, провожу тыльной стороной по его лицу, по линии волос. Я хотела этого целый день. Я вижу, как меняется выражение его лица. Теперь он напряжен, словно готов к прыжку, но сдерживается. Его губы приоткрыты, словно он собирается что-то сказать. Я тоже непроизвольно шевелю губами, но это не слова, так делают люди, страдающие от жажды. «Проведете ли вы со мной ночь?» Да. Я проведу с ним эту ночь.

Что происходит в Париже, остается в Париже. Или это правило работает только в Лас-Вегасе? Мне наплевать.

* * *

– Идем, – шепчу я ему, не отводя взгляд от его горящих глаз. Он отпускает меня и, помедлив немного, протягивает развернутую ладонь. Внешне он остается спокойным, ведет себя так, словно происходящее – не больше, чем приглашение на чашечку кофе. Но у меня в номере даже кофейника нет.

Зато кровать просто огромная.

Неужели я действительно собираюсь сделать это? Всего одна ночь. Я прекрасно понимаю, это не извиняет меня, не меняет сути вещей. Я стою в лифте с почти незнакомым мне мужчиной, я собираюсь провести с ним ночь в гостиничном номере. Ночь нелюбви, просто чтобы затушить ненормальный пожар, испепеляющий меня с того самого момента, когда я увидела Андре. Это ненормально. Я ненормальная.

Сейчас я – незнакомка, обернувшаяся вслед проезжающей мимо машине с открытым верхом, я потерявшаяся, слегка пьяная женщина в вечернем платье, бредущая по улицам Парижа, я проститутка, предлагающая себя за скромную сумму денег. Я ничего о себе не знаю. Оказывается, я способна на предательство, а мне казалось, что я – верный человек. Легко быть верной в пустыне, среди сухих кактусов и колючек «перекати-поле». Я стою, прислонившись к стенке лифта, и мои глаза неотрывно следят за Андре. В его глазах светится предвкушение, отложенное удовольствие от уже несомненной победы.

– У тебя дрожат руки, – говорит Андре, сжимая мои пальцы. Его ладони теплые и сухие, он берет мою вторую руку, она повисла плетью, у меня нет сил ее поднять. Андре складывает мои ладони вместе так, словно я молюсь. Он накрывает их руками и подносит к губам мои пальцы.

– Мне страшно, – отвечаю я.

– Почему? – в его голосе слышится удивление.

– Я совершаю ошибку, но не могу остановиться, – признаюсь я. – Мое тело не слушается меня.

Андре улыбается, отводит взгляд в сторону, и мне становится одиноко без его взгляда. Мне хочется раствориться в этом моменте, остаться в лифте, чтобы смотреть в этот темный мед бесконечно и чувствовать, как мои внутренние реки закипают. Но двери раскрываются, Андре отпускает мои руки и выходит в сумеречный коридор. Уже поздно, никого нет, даже горничные со своими грохочущими тележками давно растворились в небытии. Я делаю шаг вперед, и вдруг я чувствую, как Андре захватывает мои запястья и одним резким движением вытягивает меня в коридор.

От неожиданности я вскрикиваю, но Андре прижимает меня к стене коридора, раздвигает мои колени и встает так, что одна его нога оказывается между моими коленями. Андре поднимает мои запястья вверх так неожиданно и резко, что даже пугает. Нас могут увидеть, но ему, кажется, совершенно на это наплевать. Он прижимает меня к стене всем своим телом, я чувствую, как бьется его сердце в грудной клетке – так близко мы находимся. Его лицо – прямо напротив моего, но ресницы опущены, он смотрит на мои дрожащие губы.

– Потому что твое тело хочет принадлежать мне, – шепчет он, прикасаясь к моей щеке.

– А что же мне делать?! – восклицаю я почти в отчаянии. Его бедро сильно вжимается в мою промежность, он тихонько смеется.

– Все, что я захочу, – и он отпускает меня так быстро и неожиданно, что я с трудом удерживаюсь, чтобы не упасть. Я опираюсь о стену, тяжело дышу. До моего номера – всего несколько шагов, но меня вдруг обжигает страх. Что я знаю об этом мужчине, кроме того, что он притягивает меня как магнит и что он режет людей, получая за это большие деньги? Будет лучше развернуться и убежать, как я поступила вчера в ресторане, но я нервно откашливаюсь и двигаюсь по коридору. Андре идет за мной. Он играет со мной в игру, правила которой мне неизвестны, и он не собирается их раскрывать. Я чувствую дискомфорт, вспоминая, каким крепким был его хват, когда Андре удерживал меня за запястья. Он сильнее, куда сильнее меня. Высокий, выше Сережи, он обладает атлетическим телосложением. В каждом его движении пружинистость, реакция, которой мне – девочке из кресла, с кружкой чая в одной руке и книжкой в другой – нечего противопоставить.

– Разве тебя никто не ждет дома? – спрашиваю я, но Андре только смеется. Я лихорадочно ищу магнитную карту от номера, и не могу найти. Может быть, я забыла ее в зале? Может, я вообще оставила ее в номере, когда выходила. Я ведь уже была не в себе, зацикленная на том, чтобы выкинуть Андре из головы. И вот – мы здесь, и он стоит прямо за моей спиной.

– Дай я попробую, – шепчет он, обхватывая меня за талию одной рукой. – Разведи руки в стороны, я быстрее найду.

– Что? – я вздрагиваю, но Андре настойчив. Мои руки разлетаются в стороны, я держу их так, позволяя ладоням Андре свободно скользить по моему телу. Он проверяет карманы на тренировочных брюках, там ничего нет. Он ведет ладони вверх, по бокам к моей груди. Там еще один кармашек, я совсем забыла про него. Его пальцы касаются ложбинки между грудей, и я судорожно вдыхаю. Андре с улыбкой победителя прикасается пальцами к моей груди. Я стараюсь дышать ровно, но это плохо получается, я знаю, что даже под майкой, под спортивным лифчиком моя грудь напряжена, соски набухли и отвердели так, что мне почти больно. Андре нежно проводит ладонью под грудью, прикасается большим пальцем к соску.

– Не поворачивайся, – строго бросает он как раз в тот момент, когда я хочу обернуться. Эта пытка сводит меня с ума, но я стою, чувствуя, как нарастает усталость в руках. Я мысленно цепляюсь за эту усталость, но даже ее не хватает, чтобы остановить горение бикфордова шнура – я распалена так, что взрыв может произойти в любой момент. Андре зажимает другой сосок между указательным и безымянным пальцем. Затем все обрывается, Андре отпускает меня, и я вижу, что в его руке моя магнитная карта. Я даже не заметила, когда он достал ее из нагрудного кармана. Так, наверное, действуют карманники, отвлекая внимание жертвы.