Нет - это да - Марианна Красовская

Сердце у Мэй пульсировало в горле. Этот зимний бал! Она выглядит как никогда раздетой! Официальные платья гораздо более открыты, чем она привыкла. Почему она не надела катайский наряд? Причины две: побоялась выглядеть белой вороной… и не хотела стать парой Таймэну. Потому что его высокая фигура была облачена в длинный шёлковый халат глубокого синего, почти чёрного цвета, с золотым широким поясом и вышитыми драконами на спине и полах. Надменно поднятый подбородок. Черные волосы, которые он давно не стриг, собраны на затылке в короткий хвост. Узкие глаза презрительно оглядывают зал. Он молод, хорош собой, он Император Катая. Сегодня он затмил даже франксого короля и господина Кимака. Впрочем, Маркус ди Гриньон для женщин не привлекателен. Про некромантов всем известно, что они выпивают своих любовниц. Женщина должна очень-очень любить некроманта, чтобы спать с ним. А кто во Франкии так умеет любить, кроме королевы Иванны, разумеется? К Раилю тоже приставать бесполезно: ходят слухи, что он вовсе импотент или предпочитает мальчиков. Женщины его боятся. Он умеет быть очень ядовитым. Поэтому все внимание женщин приковано к Таймэну.

Мэй немного ревнует. Она привыкла, что он исключительно ее поклонник. Тай не обращает на нее никакого внимания, танцуя то с одной, то с другой, а она подпирает стену в углу, пытаясь подтянуть повыше не в меру открытое декольте и мрачно думает, что в следующий раз точно наденет катайский наряд. Чтобы танцевать с ним. Гармонично. И грудь будет закрыта.

— Мэйли, оставь в покое платье, — раздался бархатистый голос у нее над ухом. — Оно прекрасно. Я и не знал, что у тебя такая выдающаяся грудь.

— Это такой покрой, — проворчала она. — У меня ничего особенного.

Мэй лукавила: грудь у нее была полнее, чем у катаянок. Видимо, в папину родню. Вот Шесса, чистая катаянка, совсем не выделялась формами, а у Мэй грудь имелась. Она была рада, что он заметил.

— Я хотел бы ее потрогать, — вкрадчиво прошептал Таймэн, завладевая ее безвольной рукой в белой перчатке и переплетая пальцы. — И не только руками.

— Идиот, — вяло отмахнулась Мэй, уже привыкшая к его глупостям. — Принеси мне лучше шампанского.

Голос звучал в меру капризно — вряд ли Тай понял, что она от его слов плотно сжимает колени.

— Нет, я еще не закончил. Это платье… оно мне нравится. Особенно шнуровка на спине. Я хочу разорвать ее. Я сильный, правда. Я мог бы.

— А шампанского не мог бы?

— Ты такая не романтичная!

— А ты такой болтун!

— У меня для тебя подарок, Мэйли.

— У меня для тебя тоже, — лукаво улыбнулась она. — Но я отдам его в полночь. Когда пробьют часы. Так принято.

— Наконец-то! В твоей спальне или в моей? Лучше в моей. У меня большая кровать. Там удобнее. У тебя комнатка маленькая и кровать узкая.

— Ты что, был в моей комнате? — мгновенно взвилась она. — Как ты мог?

Таймэн только ухмыльнулся высокомерно. Да, он был в ее комнате. И украл у нее подушку с кровати — чтобы ночью вдыхать ее запах. В себе он больше разобраться не пытался, махнув рукой. Снежный ком, катящийся с вершины горы, удержать невозможно. Ум сам собой перевел мысли в стихи: Тай часто теперь так делал, когда узнал, что Мэй любит поэзию:

— Снежный ком, снежный ком,

Ты так быстро летишь с горы, —

Удержать не под силу!

— Это Микумэ? — вскинула брови девушка. — Я не знаю такого!

— Это я, — отвернулся Таймэн, краснея. — Я принесу шампанское.

Мэй озадаченно поглядела ему вслед. Боги! Да какой же он настоящий? Он как шкатулка с секретом — открывается с разных граней.

— Прекрасная, позвольте пригласить вас на танец! — рядом с Мэй появился учитель географии, кудрявый смуглый мужчина. Явно уроженец южной провинции.

Отказать ему повода не было, но отчего-то Мэй колебалась. Ей не хотелось танцевать. С ним не хотелось. Но Тая найти глазами ей не удалось, и она вымученно улыбнулась и подала руку. Как же его зовут? Филипп? Франциск? А, Людвиг!

— Вы скучаете, — уверенно заявил кудрявый, притягивая ее к себе. — Я не могу допустить, чтобы в самую длинную ночь в году такая красавица скучала!

Мэй досадливо вздохнула. Она вспомнила, почему терпеть не могла балы: слишком близко прижимаются эти мужчины в танце. Слишком жадно глазеют в декольте. Слишком уверены в своей неотразимости.

Шаг, шаг, шаг, поворот. Что он там заливается, как соловей, не давая насладиться танцем?

— Вы очень красивая женщина, Мэй! Ваши глаза…

— Я знаю. Они узкие. И черные.

— Я хотел сказать, что они как у кошки, — не смутился Людвиг. — И вся вы такая грациозная… словно снежный барс.

— А еще я белая и пушистая, только шерстью внутрь.

Он аж с шага сбился, а Мэй, наконец, нашла глазами Тая. "Спаси меня!" — взмолилась она одними глазами, и он понял. Сунул кому-то бокалы с шампанским и решительно направился к ним.

— Позвольте я украду вашу даму, — решительно оттеснил он кудрявого. — И не спорьте, я гость вашей страны и к тому же почти Император.

Мэй солнечно ему улыбнулась и положила одну ладонь на рукав Тая, а другую на плечо. Он хорошо танцевал — чуть неловко, но старательно, а еще лучше молчал, сосредоточенно пыхтя и губами считая шаги. Не прижимался к ней, пару раз наступил на ногу, но все же Мэй наслаждалась. Когда танец закончился, Таймэн сразу оттащил ее в сторону.