Трагедии - Еврипид

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

Входит с правой стороны начальник стражи; за ним двое стражников ведут пленного Диониса, один — за левую руку, другой — за правый локоть; в правой руке у Диониса тирс. Они подходят к тому месту колоннады, где на ступеньках стоит высокое каменное кресло; тогда третий стражник отправляется во дворец, откуда через некоторое время выходит в своем царском облачении Пенфей.

Начальник стражи

Мы явились сюда, Пенфей, имея в руках (показывая Диониса) эту добычу, за которой ты нас послал; не напрасен был наш путь. Но зверь наш оказался ручным; он не стал спасаться бегством, а без принуждения протянул к нам свои руки — не бледнея при этом, нет, вполне сохраняя румянец своих щек, — и с усмешкой предложил нам связать и увести его; он так и остался на своем месте, облегчая этим мою задачу. Мне стало жаль его, и я сказал: «Извини, чужестранец, [440] не по своей воле увожу я тебя, а по приказанию Пенфея, который отправил меня». (Здесь начальник стражи делает маленькую паузу; по его движениям видно, что он имеет сообщить неприятную новость и не знает, как ему это сделать. Пенфей, весь занятый Дионисом, не слушает продолжения его речи.)

Зато вакханки, твои узницы, которых ты схватил, заковал в цепи и заключил в городскую темницу — тех там уже нет: свободные, они весело бегут к святым полянам, призывая бога Бромия. Сами собою оковы спали с их ног, и затворы перестали сдерживать двери — без вмешательства смертной руки. Да, многими чудесами ознаменовался приход в Фивы этого мужа (замечая, что Пенфей его не слушает); а впрочем, — остальное твоя забота. [450]

Пенфей

(при первых же словах начальника спустился к Дионису и жадным взором впился в него; тот все время стоял в спокойной позе, глядя на Пенфея с неподдельным участием. Наконец последний дает страже знак удалиться.) Оставьте его руки; попавшись в мои сети, он от меня не уйдет, как он ни проворен. (Стража с начальником отступает, оставаясь, однако, вблизи; Пенфей еще ближе подходит к Дионису, опять его глаза светятся зловещим блеском, как в начале первого действия, и его голос дрожит.)

А впрочем, чужестранец, ты недурен собой... по крайней мере, на вкус женщин; но ведь ради их ты и явился в Фивы. Не палестра вырастила эти твои длинные кудри, которые вдоль самой щеки свешиваются тебе на плечи, полные неги: да и белый цвет твоей кожи искусственного происхождения: не под лучами солнца приобрел ты его, а в тени, заманивая добычу Афродиты своей красой...

(Внезапно отворачивается, как бы желая избавиться от надоедливой мысли; затем медленно поднимается на ступеньки, опускается в кресло и делает Дионису знак подойти ближе. Тот повинуется.)

Итак, первым делом скажи мне, откуда ты родом. [460]

Дионис

Родом хвастать не могу, но на вопрос твой отвечу без труда; про цветистый Тмол ты, верно, слыхал?

Пенфей

Да, слыхал; это тот, что окружает Сарды?

Дионис

Оттуда я родом; Лидия — моя отчизна.

Пенфей

Зачем ты вводишь в Элладу эти таинства?

Дионис

Меня послал Дионис, сын Зевса.

Пенфей

(вспыхивая)

Там есть такой Зевс, который рождает новых богов?

Дионис

Нет, это тот, который здесь сочетался браком с Семелой.

Пенфей

Во сне ли или наяву дал он тебе свои приказания?

Дионис

Он видел, видел и я; так-то он приобщил меня к своим таинствам. [470]

Пенфей

(с притворным равнодушием)

А таинства эти — в чем состоят они?

Дионис

О них нельзя знать непосвященным.

Пенфей

Но какая польза от них тем, которые справляют их?

Дионис

Тебе нельзя слушать об этом без греха, но знать о них стоит.

Пенфей (стараясь скрыть свою досаду)

Ты ловко сумел пустить мне пыль в глаза, чтобы возбудить мое любопытство.

Дионис

Таинствам бога ненавистны поклонники нечестья.

Пенфей (смущенный ответом Диониса, после минутной паузы)

Ты говоришь, что видел бога воочию; каков же был он собой?

Дионис

Каковым желал сам; не я этим распоряжался.

Пенфей

Опять ты увернулся, дав мне ловкий, но бессодержательный ответ.

Дионис

Неразумен был бы тот, кто стал бы невеждам давать мудрые ответы. [480]

Пенфей

А скажи... Фивы — первая страна, в которую ты вводишь своего бога?

Дионис

Все варвары справляют его шумные таинства.

Пенфей

На то они и многим неразумнее эллинов.

Дионис

Нет, в этом они многим разумнее их; а впрочем, у каждого народа своя вера.

Пенфей (после новой паузы, стараясь казаться спокойным)

А скажи... днем или ночью справляешь ты свои обряды?

Дионис

Главным образом ночью: торжественность свойственна тьме.

Пенфей

(со злобным хохотом)

Это — гнилое место твоего служения, коварно рассчитанное на женщин.

Дионис

(строгим голосом, пристально глядя на Пенфея)

И днем может быть придумана гнусность.

Пенфей

(гневно)

Довольно; за твои дурные выдумки ты понесешь кару.

Дионис

Понесешь кару и ты — за твое невежество и нечестивое обращение с богом. [490]

Пенфей

Как дерзок, однако, наш вакхант! В словесной борьбе он, видно, упражнялся.

Дионис

Говори, что со мною будет? Какой казни подвергнешь ты меня?

Пенфей

(тщетно стараясь побороть свое смущение)

Прежде всего... я отрежу этот твой нежный локон.

Дионис

Эта прядь священна; я ращу ее в честь бога.

Пенфей

Затем... передай мне тот тирс, что у тебя в руках.

Дионис

Сам его отними; это — Дионисов тирс.

Пенфей

А тебя самого я отправлю внутрь дома и заключу в темницу.

Дионис

(торжественно)

Сам бог освободит меня, когда я захочу.

Пенфей

Это будет тогда, когда ты, окруженный своими вакханками, призовешь его.

Дионис

Нет; и теперь он близок к нам и видит, что со мной творится. [500]

Пенфей

Где же он? Мне он на глаза не показывается.

Дионис

Он там же, где и я; ты не видишь его потому, что ты нечестив.

Пенфей

(вскакивая и обращаясь к страже)

Схватите его! Он издевается надо мной и над Фивами.

Дионис

(к обступившей его страже)

Запрещаю вам — благоразумный неразумным — вязать меня.

Пенфей

А я приказываю им это — я, чья воля властнее твоей.

Дионис

(подходя к Пенфею, твердым голосом)

Ты не знаешь, чего хочешь; не знаешь, что делаешь; не знаешь, что такое ты