Трагедии - Еврипид

Перед ним: сильней он любит друга, в горе нажитого,

Рад он лить ему усладу из бокала золотого;

Он доступней, потому что стал сильнее и богаче...

Ты же, царь, ребячью душу обнаружил средь удачи...

350 Помнишь: мы пришли в Авлиду, но попутчика не слали

Боги нам из стаи ветров; и ахейцы возроптали.

«Распусти нас, говорили, жить в Авлиде нам постыло».

Ты как тень бродил печально: жалоб, жалоб что тут было!

Царь в мечтах уж видел тучи парусов под Илионом,

Он копьем делил нам нивы... А меж тем с бессильным стоном

Приставал ко мне: «Что делать? Чем поможем мы несчастью?»

О Атрид, ты видел выход, да жалел проститься с властью!

Помнишь, как ты был ничтожен, за борт выброшен судьбою?

А когда Калхант-гадатель Артемиде для убоя

Дочь твою обрек на жертву, путь взамен суля счастливый,

360 Помнишь, как ты духом ожил, как в надежде торопливой

Сам, никем не принуждаем, написал, чтоб Тиндарида

Ифигению прислала, — мол, невесту для Пелида?

Ну, уладил дело... Как же! Снова шлются уверенья...

Царь раскаяться изволил в самой мысли преступленья...

Но ведь солнце не погасло, что и те слова слыхало?

О, вас тысячи подобных... Почесть, деньги — все им мало.

Власти ищут, а добились — чуть доходит до расплаты,

Проклинают алчность черни, будто люди виноваты,

Что под царскою кольчугой сердце лани робкой бьется.

370 Но Эллада, царь, Эллада!.. Ей за что же достается?

Иль в угоду дочке царской нам отдать на посмеянье

Наши славные угрозы, — этой челяди деянья

Недостойные спуская? Нет, мешки вы золотые,

Не годитесь вы для трона, не вожди вы боевые!

Разум нужен править войском, править гражданами — ум,

И, за деньги власть купивши, промахнешься, толстосум!

Корифей

Ох, не к добру, когда заспорят братья,

И этот спор вражду меж них родит...

Агамемнон

Я браниться не намерен; краток речью, сердцем сдержан,

Благородный муж так нагло в словопреньях не взирает...

380 В брате будет чтить он брата, как бы ни был им рассержен.

Посмотри, на что похож ты: горло гнев тебе спирает,

Глаз белки налились кровью; что, скажи, с тобою сталось?

Ты обижен? Ты ограблен? Жен для ложа не осталось?

Иль за это мы в ответе, что тебе приобретений

Воротить твоих не можем... мужа-сторожа Елене.

В гордом брате жажда славы раздражает Менелая:

Он бывает счастлив, только жен красивых обнимая;

Доблесть он считает шуткой; честь и ум ему — забава.

О спартанец, пошлость вкусов обличает низость нрава...

Брата ты зовешь безумцем, оттого что он решился

Промах сделанный исправить... Не скорей ли ты взбесился,

Что, богами щедро взыскан, новый жребий свой порочишь

390 И жену на ложе злую воротить насильно хочешь?

Иль ты мнишь, тебе в угоду опьяненные любовью

Женихи перед Тиндаром мстить тогда клялися кровью?

Нет, безумец, окрыляла их небесная надежда.

Что ж? Веди их! Только б после не раскаяться, невежда:

Бог не дремлет и не слепнет, и ему всегда известно,

Если вынудили клятву без сознанья и бесчестно...

Движение у Менелая.

На меня ж не полагайся... Не зарежу голубицы,

И тебе я — не помощник в исправлении блудницы,

Чтобы мужа утешала, оставляя мне на долю

Над пролитой детской кровью дни и ночи плакать вволю!

400 Все сказал тебе, Атрид, я речью краткой и прямою.

Вразумил — тебе же лучше. Нет — и сам дела устрою.

Корифей

Да, речь иную нам пришлось услышать.

Мы за него: спасая дочь, он прав.

Менелай

О, горе мне! В друзьях я ошибался.

Агамемнон

Ища сгубить, ты их теряешь сам...

Менелай

Один отец родил нас? Не поверю!

Агамемнон

Разумному я брат, безумцу — нет.

Менелай

Но ведь друзей роднить должна невзгода..

Агамемнон

Нас друг зовет на пир, а не на казнь.

Менелай

410 Итак, трудов с Элладой ты не делишь?

Агамемнон

Да, не делю: с тобою заодно

Ее какой-то демон обезумил.

Менелай

Тебя же жезл ахейский ослепил...

Ступай, предатель братний... Я иные

Пособия придумаю, друзей

Найду иных!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и вестник (справа).

Вестник

О вождь союзных ратей,

Привет тебе и радость! Дева-дочь,

Агамемнон побледнел и пошатнулся.

Которую в чертоге ты изволил

Царевной Ифигенией назвать,

Здесь, у тебя, а с ней и Клитемнестра,

Твоя супруга славная, и сын,

Дитя Орест, к Атриду с ним прибыл,

Так много дней не зревшему свой дом;

Но женщин, царь, измаяла дорога, —

420 У светлого источника они

Остановились, с нежных ног истому

Стряхнуть и кожу влагой освежить...

Я кобылиц, с усталых упряжь снявши,

На луг пустил: пусть травки поедят.

А сам бегом к тебе. Принять с почетом

Захочешь ты, конечно, мать и дочь...

Ахейцы о приезде их уж знают.

Агамемнон вздрагивает и бледнеет еще более.

Да, птицей шум весь лагерь облетел:

Так и бегут толпами подивиться

На дочь твою, царевну... О, в миру

Великие сияньем взоры манят,

Что в небесах далекая звезда.

430 Вокруг я слышал говор: «Верно, свадьба

Иль царский пир готовится... смотри,

Царю-то дочь как загорелось видеть».

Другие ж прибавляли: «Да, ее,

Конечно, в храм представят Артемиде,

Владычице авлидской, и алтарь

Украсит ей блаженная невеста.

А кто ж жених?»

Агамемнон снимает шлем и вытирает со лба капли пота.