Изверг - Olesse Reznikova

— Ты бы сначала в себе разобралась, а потом мне указывала.

Я поджала губы и сложила руки на груди. Когда кто-то задевает за то, что действительно касается меня — это первая поза, по которой можно опознать, что мне обидно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Уходи.

Он прищурился, но бесцеремонно надел кроссовки и молча вышел из дома, хлопнув дверью. Я вздрогнула. «До чего доводят люди, которые не так давно были родными».

— Тамара, иди-ка сюда, — позвала мама с кухни.

Я выключила свет, закрыла дверь на замок и пошла на кухню.

Мама сидела за столом и пила чай, но как только я зашла, она поставила чашку на стол и подняла на меня глаза.

— У тебя какие-то проблемы с учебой?

— Нет, — уверенно сказала я, садясь напротив мамы. Она смахнула со стола невидимую пыль, встала и положила чашку в мойку.

— Это хорошо.

— Я знаю, — вздохнула я.

— Зачем тогда Кирилл приходил? Давно не видела вас вместе, — мама прошла в гостиную, я за ней.

— Чтоб ты знала, мы видимся каждый день в школе.

— Правда? — удивилась она.

— Да.

Мама, понятно дело, не знала про то, что было два года назад. И, как можно догадаться, только моим решением было не рассказывать ей об этом. И если черт снова не потянет Кирилла за язык, эту ложь можно будет растянуть ещё дольше, а потом и вовсе забыть.

— Расскажи, что между вами произошло? — вдруг спросила мама. И хоть внешне на моём лице не отобразилось, ровным счётом, ничего, внутри всё так и вопило, что это опасная зона, часть моей жизни, помеченная красным крестом. Сердце отбивало бешенный ритм, тук-тук, тук-тук, подобный скачке лошадей. Все тело сковал страх. Страх быть раскрытой.

— Вот именно, что ничего, — ведь правду знала только я. Физически и теоретически считаю, что ничего не произошло. Конфликт построился на воздухе. Если быть вернее, на слухах. Как всегда и было.

* — Мартинск — вым. город.(Martii с лат. «Весна». «Весенний город»)

4. Небезнадежность

Я шла по школьному коридору в наушниках, наступая на каждую плитку на полу. Не ожидать от кого-нибудь выкидона было странно. Поэтому я, запасясь терпением, спокойно шла в класс. Первым уроком, как и следовало ожидать, была химия. Пока что в классе сидели только три человека: Королева, Демьян и Вика. Артём Олегович что-то печатал на клавиатуре, хмурясь, когда смотрел на экран компьютера. Солнце только начинало подниматься, озаряя лучами верхнюю часть класса, подсвечивая портреты химиков, будто божеств. Я села на своё место, Демьян спокойно повторял материал. Теперь я уже смотрела на него не как на объект, поддавшись чьей красоте, влюбилась, а просто на первого человека спустя два года, который сидел со мной за одной партой. Это было выгодно. Его будто там вообще не было — вот таким он был незаметно. Мне это и нужно было. Нужно было ни на кого не отвлекаться.

— Никто не забыл, что в конце учебного года состоится последний звонок? — Артём Олегович, не отрываясь от экрана компьютера, обратился к нам четверым.

— Что вы хотите этим сказать? — подала голос Королева.

— От 11 класса должен будет поставлен вальс.

— Господи, — я опустила голову на парту, прошептав про себя.

— А.

Всем было не особо интересно. Ну как всем — четверым. Королева точно захочет танцевать и будет в первом ряду, я уверена. Вика… Уже не знаю, чего от нее ожидать. А Демьян, наверно, просто не будет против.

Скоро все начали подходить к началу урока. Вскоре класс наполнил гул голосов, обсуждающих новый маникюр, игры и конечно же дело дошло и до моего имени.

— А Богоевская продолжает кадрить парней, а потом кидать их? — очень отчётливо послышалось со стороны третьего ряда. Я попыталась держать себя в руках, чтобы не сказать что-нибудь в ответ. Сегодня нужно быть спокойной.

— На неё до сих пор кто-то смотрит, как на девушку? — я даже не разбиралась, кто это говорил. Так как просто зажала руками уши, пытаясь спокойно считать до десяти. Один…

— Я уж точно нет.

Два…

— Да после этого с ней никто не хочет встречаться! — второй голос.

Три…

— А я слышал, что у них что-то с Киром происходит, ты видел их около библиотеки? — заинтересованно спросил третий голос.

Четыре…

— Это ненадолго!

Пять.

— Я вообще-то тут! — громко сказала я.

— Ой, прости, мы тебя не заметили, — на лицах Твердохлебова и Мирвелова растянулись улыбки. Они ждали этого. Все, кто знали сплетни, ждали, пока я отреагирую.

— Так купи себе очки, чтобы видеть, кто есть в классе, а кого нет. И научись говорить все в лицо, а не за спиной, — я обращалась ко всем, кто был причастен к распространению сплетен.

— Спасибо, что посоветовала! — сказал Мирвелов, и все засмеялись. Только мне уже было далеко не до смеха.

— Кто гадость говорит другим, потом поймёт, что все вернётся бумерангом. И он ведь будет побежден своим же бранным словом, — сказала я, не сводя глаз с противника. На лице Мирвелова потихоньку начала исчезать улыбка, и он отвёл взгляд. Я победоносно уселась на свое место.

— Тамара начала говорить стихами или подобием их? — мне показалось, я ослышалась.

— А ты так сильно хочешь узнать ответ на этот вопрос? — спросила я у Вики, прищурившись, но не смотря в ее сторону.

— Д…

— Так хватит! — сказал вдруг Артем Олегович. Я попыталась вспомнить, когда все забыли, что он присутствует в классе. Ничего не вышло. Я пропустила этот момент.

— Мне надоели постоянные ваши скандалы! Неужели нельзя не болтать всякую хрень про других, чтоб потом самим же не получать от них? — он оглядел всех присутствующих, остановив свой взгляд на мне. Я прекрасно осознавала, что он имел в виду меня. Так как уже не однократно слышал, как многие говорят про меня гадости.

Начался урок.

— Ты можешь просто игнорировать их, не воспринимай все всерьез, — прошептал Демьян, наклоняясь ко мне, чтобы учитель не услышал.

— Я пыталась, но не могу ничего с собой поделать.

— Не считай до десяти, а вспоминай какое-нибудь стихотворение или строки из песни, — я посмотрела на него совсем по-другому. А вдруг он был тем, кто каждый день отвечал на мои письма? Что будет, если он узнает, что это я писала? Он удивился тому, как я на него глядела. Вернувшись к теме химии, Демьян